Чтение онлайн

За спиной неуклюже переминался с ноги на ногу раб, непозволительно громко хрустя ветками. Вернее, это был уже не просто раб из Кайэрских топей, но раб с именем.

Миральда назвала его Гором – оттого, что этот полудикий кочевник и впрямь был похож на живую гору; ночницу так и подмывало попросить его вывернуть из земли дерево. Гору это казалось вполне по силам.

– Потише, – шепнула она, – мешаешь мне думать. А твой топот слышен на расстоянии лиги.

Гор застыл изваянием, даже дышать почти перестал, и Миральде стало его жаль. Она неопределенно махнула рукой.

– Давай передохнем до заката, и двинемся дальше.

– Как прикажет госпожа, – отозвался парень, – госпожа желает спать? Или вкусить утреннюю трапезу?

– Трапезу? Хм… – Миральда задумчиво пощупала свой дорожный мешок, который раньше принадлежал странствующему барду, имя коего так и осталось неизвестным. Уходя из города ночниц, она прихватила сверток кореньев и небольшой котелок; но для Гора подобный завтрак казался просто неуместным.

– Если госпожа прикажет, я поймаю дичь. Если госпожа пожелает, она может съесть… меня…

Она вздрогнула. Этот наивный, как дитя, великан одним словом разбудил то, что Миральда старательно усыпляла в себе – день за днем, год за годом. Жажду людской крови и плоти, что терзает каждую сестру печали и с которой весьма трудно справиться. До сего момента Миральда еще ни разу не попробовала вожделенного лакомства, воздерживалась, как могла, хотя Кларисс и предлагала. Вопреки собственной природе Миральда все еще пыталась оставаться человеком.

– Что ты мелешь? Убирайся с глаз моих… пока я действительно тебя не убила, – процедила она зло и отвернулась, чтобы, упаси Великая Ночь, не увидел ее помощник заострившихся игл-зубов и крови, прилившей к бледным щекам.

Он шумно засопел, снова захрустел ветками и исчез среди деревьев. А Миральда, переведя дух, уселась на землю и вернулась к мысли о том, что нужно определить местонахождение Гилларда, прежде чем куда-то идти.

В прошлой, человеческой жизни она непременно попробовала бы сконструировать такое взаимодействие, чтобы фокус Силы, нацеленный на искомый объект, показал его расположение. Но теперь магия вещей была недоступна; Миральда чувствовала только горячие, будоражащие приливы Отражений.

«Погоди, подружка. А как же с мудростью болот? Вода многое знает, нужно только спросить!»

Мысль показалась ей занятной. В конце концов, сама королева узнала таким образом про Гилларда, осталось только понять, как именно.

Миральда огляделась в поисках ну хоть самого захудалого болотца; все существо болотной твари подсказывало ей, что таковое имеется – причем весьма поблизости.

Оно и в самом деле притаилось в каких-нибудь десяти шагах, надежно укрытое под зеленым ковром осоки. Миральда смело шагнула в трясину, ведь топь всегда отпустит ночницу обратно. Сперва погрузились в ледяную жижу щиколотки, затем – колени; провалившись по грудь, она покорно закрыла глаза и стала ждать, пока болото примет ее целиком, чтобы слиться и впитать в себя знание каждой капли воды…

Миральда вдохнула в последний раз и сосредоточилась, представив себе Гилларда, своего сына. Таким, каким еще помнила, щуплым зеленоглазым мальчуганом. Болото откликнулось целым сонмом туманных видений: зеркальник, Геллер, идущий на казнь, голубоглазый человек с довольно красивым, но каким-то застывшим лицом… И, наконец, Гиллард Накори.

Он уверенно шел на север, похоже, что к Дэйлорону. И его сопровождала хрупкая на вид девушка, черноволосая, с огромными глазами, похожими на яркие сапфиры… Сердце сжалось.

– Миртс! – Миральда выдохнула это имя в холодную воду, и оно неторопливо поплыло вверх в пузыре воздуха.

Спохватившись, она принялась вить тонкую, но крепкую нить из Силы – связь между ней и Гиллардом, чтобы чувствовать, куда идет он и спешить следом. А в голове билась, как мошка о колпак лампы, тревожная мысль.

«Зачем он тебе, Миртс? Что ты задумала? И где… где же Старший?!!»

Но болото замолчало, видения исчезли, распались осколками цветных стеклышек в кромешной тьме…

Ночница медленно всплыла на поверхность. Вдохнула сырого воздуха, отчего-то напитанного дымом. А когда стерла грязь с лица, то увидела – Гор возился над костерком, поворачивая уже ободранную тушку водяной свинки то одним, то другим боком к огню.

«Неужто голыми руками поймал?» – удивилась Миральда, но не стала ничего спрашивать. Выбралась на твердую почву и принялась выжимать одежду; потом решила, что летом все быстро высохнет, и что нет нужды так стараться. В конце концов, они не при дворе королевы, и кроме почти что голого раба ее все равно никто не видит.

Правда, тело все равно настырно требовало чистого белья.

– Мы пойдем к землям дэйлор, – сообщила она Гору. Тот ничего не ответил, только бросил настороженный взгляд из-под выгоревших на солнце лохм. Неужели только сейчас понял, что едва не поплатился жизнью за свой длинный язык?

– Дальше двинемся с вечера, – добавила Миральда, – надо спешить… Но я не могу идти, когда так палит солнце.

– Если мы подойдем ближе к людскому жилью, то я мог бы добыть лошадей, – заметил Гор, – имны любят лошадей. Если бы я остался в племени, то у меня была бы лошадь.

И снова настороженный, и даже какой-то обиженный взгляд.

– Разве лошади не боятся болотных ночниц?

– Боятся, но – подчиняются.

– Это было бы хорошо, – Миральда зевнула, с интересом поглядела на румянющуюся дичь, – тогда заодно и одежду добудем. И мне, и тебе… Так, говоришь, ты из племени имнов?

– Я благодарю госпожу за заботу, – пробормотал Гор. Ловко сняв свинку с вертела, он одним быстрым движением разорвал ее пополам, как будто это и не дичь была, а мягчайшая сдобная булка. Протянул лучшую половину Миральде.

– Вот, это немного утолит твой голод, госпожа… Я вправду имн. Наша царица стала первой владычицей ночи.

И сам уселся неподалеку.

– Спасибо, – она улыбнулась, – ты достойный сын своего племени.

Император дремал в старом кресле, что принадлежало еще отцу. Когда-то очень давно юркий темноглазый мальчуган Квентис любил сиживать здесь, подобрав ноги, и слушать рассуждения владыки империи о тяготах правления столь обширными землями. Годы промелькнули, как тени бегущих вдаль облаков, но то чувство уюта, которое овладевало им в старом кресле, никуда не исчезло.