Чтение онлайн

– То есть, ты что, видишь, императора Квентиса?

– Да, мой повелитель. Я… право же… я беспокоюсь о твоем здоровье, мой господин.

Шеном Тэр не считал себя храбрецом. Но он, прежде всего, был главой канцелярии тайного слежения, и повидал на своем веку немало странных событий. Кроме того, лорд Тэр умел еще и думать, что было порой весьма полезно. И, быстро взвесив все происходящее с ним, он пришел к выводу, что попал в самую сердцевину какой-то нехорошей интрижки, да не просто интрижки – а с использованием магии.

– Я навещу тебя позже, – как только мог спокойно сказал он красотке, – у меня есть кое-какие дела… Да, государственные дела.

Лаури скорчила обиженную гримаску, но промолчала. А Шеном, отыскав свою одежду, принялся одеваться.

Затем он ринулся в ту часть дворца, где обитал Интар, ведун императора. Все, кого министр встречал по пути, низко кланялись и признавали в нем Квентиса Доброго.

Интар жил в небольших, темных покоях. Разросшийся бук стал неодолимым препятствием для солнечных лучей, и в комнатах ведуна царил мягкий сумрак. Шеном ворвался туда, как маленький смерч, готовый крушить все, что попадется под руку – опыт работы в канцелярии подсказывал, что происходящее так или иначе связано с проклятым старикашкой. Но, само собой, ведун исчез. Все осталось на своих местах: колбы, реторты, ворохи свитков, ящички с непонятным содержимым. Самого же Интара и след простыл.

«Что является прямым доказательством вины», – рассудил лорд Тэр.

Поначалу испугавшись, он постепенно приходил в себя; мысли побежали ровнее, цепляясь одна за другую, выстраиваясь в цепочку…

«Но где же тогда Император? Ведун похитил Квентиса Доброго? Или случайный и опасный эксперимент? Зачем понадобилось натягивать на меня личину владыки?»

Ни на один из этих вопросов Шеном не мог ответить – пока не мог.

Потом он успокоился окончательно. Вышел из темных апартаментов сбежавшего ведуна, прошелся по открытой галерее. Бросив мимоходом взгляд на солнце, лорд Тэр поморщился: дело близилось к вечеру.

«И, в конце концов, сколько продержится на мне чужая личина?»

Шеном стал припоминать все те крохи познаний в области магии, которые насобирал в юности из хроник империи. Волшба, доступная людям, предполагала наличие взаимодействия вещей…

«Так, значит, вокруг меня располагаются незаметные мне компоненты… А я – в фокусе… И если взаимодействие разрушить, то личина спадет. Хм. Но зачем – во имя Хаттара и Атхены – зачем это нужно было делать?!!»

– Ваше величество!

Галерею огласил крик, который Шеном мысленно отнес к категории истеричных воплей.

К нему бежал молодой паренек в блестящих латах.

– Ваше величество!!! Нелюдь идет на Алларен! Мы… видели это с большой башни города!

Лорд Тэр пожал плечами. Нелюдь. На Алларен.

Он воспринял эту новость со спокойствием, какого не ожидал от самого себя. А в голове наконец начала выкристаллизовываться гипотеза о том, зачем на него нацепили личину Императора.

И, к слову, гипотеза эта имела право на жизнь.

Кроме личной гвардии Императора, двух тысяч прекрасно обученных воинов, в Алларене стояли наготове люди герцога Лео Кауриса. Квентис еще до своего исчезновения (или бегсва? Но об этом Шеном Тэр старался не думать) намеревался отправить вассала на запад, но – не успел. Теперь же, вспомнив о Каурисе, лорд Тэр не преминул послать за ним. Лишние люди были как нельзя кстати.

Шеном Тэр стоял на площадке смотровой башни в компании Зулуссы и Эйто-Кана. Отсюда открывался чудесный вид на предместья Алларена: на западе и на востоке алели в закатном свете воды Эйкарнаса и Мессим, далеко на юге, у самой линии горизонта, две реки сливались воедино, а еще дальше их воды смешивались с водами океана Дождей. На севере зеленели луга, иссеченные широкими полосами леса, кое-где дремали, закутавшись в туман, болота, и добротный, широкий купеческий тракт уходил, казалось, к самым небесам.

Впрочем, сейчас ни лугов, ни тракта не было видно под катящейся темной волной. А в мутном, наглотавшемся пыли небе кружили черные твари, крыльями разрывая в клочья облака.

– Милорд, что с вами? – голос Эйто-Кан донесся будто издалека.

Шеном вдруг осознал, что рядом уже достаточно долго раскланивается сухопарый человек с лицом желтоватого, нездорового цвета. Герцог Лео Каурис, который так и не дождался приказа следовать на запад.

– Долгих лет Императору, – сипло прошептал Каурис и закашлялся.

– Я рад видеть тебя, Лео Каурис, – лорд Тэр сдержанно кивнул, как и полагалось владыке империи, – теперь, когда все в сборе, я хочу обсудить наши совместные действия по обороне Алларена.

Великан Зулусса вздохнул, и его широкие плечи поникли. Лицо Эйто-Кана подозрительно окаменело, темные, чуть раскосые глаза превратились в щелочки. И лишь Лео Каурис, внимательно поглядев на север, развел руками.

– Милорд… Алларен уже не спасти. Надо уводить людей.

Шеном Тэр в душе был полностью согласен с герцогом. Город белых башен, выстоявший столько лет, на сей раз, похоже, был обречен. И все же…

– Если мы оставим город, то никого этим не спасем, – глухо сказал Шеном, – это не армия, цель которой – просто занять Алларен и заняться грабежом. Это – нелюдь, тупая, безмозглая, и она будет идти вперед, пока не упрется в сколь-нибудь значимую преграду вроде скалы. Даже если мы оставим город, эта орда просто минует его и настигнет людей посреди чистого поля. Так что… У нас нет иного выхода, кроме как отстоять Алларен. И мы… Мы выдержим эту осаду.

Кто-то из капитанов вздохнул – то ли Зулусса, то ли Эйто-Кан. Конечно же, они не дураки, понимают, что шансов нет…

– Во славу империи, – покорно сказал герцог, – мои люди готовы биться, милорд.

Шеном Тэр поглядел на север; ему померещилось, что темное пятно орды, до сих пор напоминающее лишайник, начало принимать вполне определенные очертания, выстраиваться клином.

– У нас действительно нет иного выхода, – пробормотал лорд Тэр, – начинайте приготовления, мои благородные капитаны. Вашим людям, герцог, я полностью отдаю западные ворота и обе башни Силы… Да, и еще. Я желаю, чтобы все горожане, способные держать в руках оружие, были на стенах.

…После того, как они ушли, Шеном долго стоял на площадке. Он старался запомнить закатное небо, облака, жиденьким перламутром тронувшие горизонт – и безуспешно пытался внушить себе, что этот вечер – не последний. Мысли о Квентисе Добром он вышвырнул из головы прочь; последние часы хотелось думать о чем-то более достойном. И снова его отвлек гвардеец, что стоял на часах у входа на площадку.

– Мой император, – он ловко отсалютовал алебардой, – сюда пришел странный человек в сопровождении еще двоих. Требует, чтобы его пустили к императору.