Чтение онлайн

– Да тише, тише ты, – шикала на Топотуна бескрылая элеана, – осторожнее!

Шеверт покосился на молодого кэльчу: оказывается, тот разрезал штанину и деловито ощупывал место укуса болотня. Ближе к колену, на голени вспух гнилостно-зеленый пузырь, и вверх по ноге медленно ползли аспидно-черные прожилки.

– Надо резать, – Шеверт нехотя присел над чужаком, – иначе лишится наш гость ноги.

Андоли бросила на него понимающий взгляд.

– Тогда это надо сделать прямо сейчас, Сказочник. Пока он без сознания.

На том и порешили. Топотун подбросил смолистых веток в костер, накалили докрасна нож Миля.

– Готовь тряпки, – коротко бросил Шеверт, даже не глядя на Андоли.

И решительно погрузил раскаленный металл в голень ийлура, быстро поворачивая его и вырезая опухоль. На руку брызнул зеленоватый гной, смешанный с кровью, но Шеверт лишь зубами скрипнул. Быстрее, еще быстрее... Шипение прижигаемой плоти смешалось с тяжелым дыханием Топотуна, по воздуху плыл тошнотворный запах горящего мяса.

– Вот и все! – Шеверт ловко отшвырнул вырезанный нарыв и выпрямился. Пустой желудок корчился и переворачивался под ребрами; стало душно – Боги, ну хоть бы ветерок подул, что ли...

Андоли понадобились считанные минуты, чтобы наложить тугую повязку. Старая Эльда научила ее всегда брать с собой полоски чистой, прокипяченной холстины и, надо признать, еще ни разу они не валялись без дела.

«Не успели Хитреца спасти, так хоть этому поможем...» – мрачно подумал кэльчу.

Он отошел и присел на подгнившее бревно. Яд упыря все еще давал о себе знать, словно шипами трогая под сердцем.

Элеана тем временем легко разжала зубы ийлура и маленькими порциями принялась вливать снадобье. Топотун сидел рядом на корточках и ревниво наблюдал за тем, как тонкие пальцы Андоли осторожно – едва ли не с нежностью – касаются лица незнакомца.

«Ну, вот и ладно», – подумал Шеверт, – «теперь еще добраться бы до Кар-Холома. С мертвым Милем и раненным ийлуром. А как все хорошо начиналось!»

Начиналось-то хорошо, а вот закончилось...

Вернее, и не думало заканчиваться.

Пока ийлур скрипел зубами в беспокойном беспамятстве – его пришлось связать, чтобы не натворил бед – остатки команды собрались на военный совет.

Два кэльчу и элеана, ставшие по злой иронии судьбы надеждой и Кар-Холома, и всего Эртинойса. Надеждой для тех, кто еще остался жив после убийственного ритуала Царицы.

– Тащить двоих не стоит, – упрямо бубнил Топотун, и было трудно не признать его правоту.

– Но предать тело Миля земле в Гнилых топях – это тоже неправильно, – возражала Андоли.

– Вот, пусть ийлур его сам и несет, – брякнул парень и осекся, поняв, что сболтнул глупость.

Шеверт и Андоли сделали вид, что не слышали: ийлур и сам не скоро сможет передвигаться самостоятельно. Если вообще поднимется – яд у болотня имел отвратительное свойство убивать очень медленно, и предпринятых усилий могло оказаться недостаточно.

– Я могу сходить в Кар-Холом за подмогой, – наконец предложила элеана, – вы же знаете, я быстро обернусь.

– Никуда ты не пойдешь! – вконец разозлился Топотун, – еще чего не хватало!

– Но я...

– Ты женщина, – в голосе парня сквозило превосходство, – ты не сможешь защитить себя.

Андоли только покачала головой и уставилась на Шеверта так, словно он один мог разрешить их спор.

– А Топотун прав, – Шеверт усмехнулся, – это неприятно, Андоли, но ничего не поделаешь. Ты хорошо стреляешь, но это – Гнилые топи. Здесь по одному лучше не шастать, а то попадешь на обед к упырю, или к тому же болотню. И будем мы тебя до-олго ждать, у костерка сидючи.

Элеана вскочила, нервно обхватила себя руками за плечи.

– Ну, хорошо. Что ты можешь предложить, Шеверт?

– Идите вдвоем, а я останусь.

– Останешься один, – не преминула ужалить элеана, – а если на тебя кто позарится?

– Невелика будет потеря. А вы все-таки молодая кровь, и много чего сделаете для наших. Только карту с собой возьмите и передайте ее Керу. А то вдруг и правда со мной что приключится...

Они ушли ровно в полдень, а Шеверт вернулся к костру. Гнилые топи, провались они в Бездну. Мерзкий, не закрывающийся нарыв на теле Эртинойса – Шеверт был готов поклясться, что болота появились здесь сразу же после постройки Башни Могущества. Раньше... кэльчу совершенно не помнил себя, но точно знал, что вблизи холмов на юго-востоке Эртинойса никогда не было топей, точно так же, как не было ни упырей, ни болотней...

«Ну, ничего-ничего, недолго осталось», – с ненавистью подумал Шеверт.

Они соберут все силы и убьют Царицу народа серкт. А не будет вечной Царицы – чужаки утратят власть над миром, и вымрут – или будут вынуждены просто уйти... Не сразу, конечно, постепенно... И тогда – быть может – из подвалов проклятого дворца выйдут на свет последние из ийлуров, и взлетят в небо уцелевшие элеаны. И все будет, как раньше – «Не будь ты дураком, Шеверт. Былого не вернуть, все равно останутся шрамы.»

От мокрой земли шел промозглый, неприятный холод. Шеверт нахохлился, кутаясь в плащ, который ему оставила Андоли. Надо же – за всей этой суматохой совершенно забыл про книгу легенд...

Желание погладить замшевый переплет оказалось настолько сильным и неподвластным рассудку, что Шеверт поднялся, дошел до своей сумки и извлек оттуда странную находку.

Усмехнулся, поглаживая вымазанный в грязи корешок – «Главное, не сойти с ума окончательно!» – и храбро открыл книгу на том месте, где была вложена легенда про Сказочника.

Все оказалось на месте. И сложенный вчетверо лист бумаги, и сама легенда.

Шеверт вздохнул с облегчением – значит, исчезновение текста можно было смело списать на действие яда и на галлюцинации. Значит, старина Шеверт все еще в твердом уме, а это тоже прекрасно, потому что хуже нет, когда не можешь доверять самому себе.

Он снова принялся листать книгу, добрался до последней страницы; все было знакомым и близким сердцу.

«И когда понял покровитель Хинкатапи, что народ его возлюбил драгоценности более, чем его самого, решил он проучить кэльчу. Он насадил самых лучших драгоценных камней в своды огромной пещеры, где стоял город Кар-Холом. Те, кто увидели богатство, не смогли устоять перед соблазном – они набросились на камни, и продолжали добывать их до тех пор, пока не подточили свод и он не обрушился на город».