Чтение онлайн

– Но зачем? Зачем я тебе? – чуть было не завопил Шеверт.

Он начинал сильно сомневаться в душевном здравии этого серкт… Да и себя самого.

– Я буду краток, – серкт покачал головой, – ты мне нужен для того, чтобы, угрожая твоей жизни, я расстроил планы бескрылой элеаны. Да, да, той самой, не нужно на меня так смотреть. Она улизнула из Дворца вместе с ийлуром, и я имею веские основания полагать, что намерения ее не самые светлые. Поэтому… Я беру тебя с собой, и мы отправляемся их искать. До того, как девочка совершит задуманное.

Шеверт не поверил собственным ушам. Час от часу не легче! Теперь Андоли – да проклянут Покровители само ее имя – умчалась с северянином, замышляя очередную мерзость. А этот жрец хочет ее искать.

– Но… – Шеверт непонимающе смотрел на то, как изящные пальцы серкт справились с замком, – зачем я нужен?

– Я же сказал, – буркнул серкт, – я поменяю тебя на ийлура.

Шеверт только руками развел.

– А почему ты думаешь, что она согласится?

– Согласится, – холодно ответил жрец, – я в этом уверен.

Кэльчу вздрогнул, когда руки врага коснулись его лодыжки.

«А что, задушить его сейчас цепью – и ходу, в Лабиринт!» – мелькнула хорошая, здравая мысль.

И Шеверта скрутило чудовищной, дикой судорогой – из глаз брызнули слезы.

– Я же предупреждал, – заметил серкт, – будешь себя хорошо вести, отпущу на все четыре стороны. Но сейчас нужно остановить Андоли. Она, бедняга, действует по наущению Царицы, а это может дурно закончиться…

– Для кого? – прохрипел Шеверт, медленно приходя в себя.

– Для всех. И для тебя в том числе, – осклабился жрец.

Шеверт едва поспевал за размашисто шагающим жрецом, которого звали Хофру. Интересное такое имечко, непривычное для слуха кэльчу. В имени этом звучала опасность – туманна и неясная, словно болотень, притаившийся под зеленой ряской. Ищешь его в одном месте, а он выскочит именно там, где его не ждали...

«Странно все это», – думал Шеверт, рыся по темным и пустым коридорам чужого храма и стараясь не отставать от жреца. Дело было даже не в тех двадцати шагах, отмеривших для Шеверта круг жизни, кэльчу спиной чувствовал, как нечто грозно и неумолимо таращится ему меж лопаток. Но стоило обернуться – и вновь только темно-серые, цвета графита, камни, пустые коридоры, арки, сложенные из больших кусков яшмы цвета свернувшейся крови.

«Это потому, что я в храме чужих богов», – наконец решил Шеверт, – «я сам чужой для них, и потому им не очень-то нравится мое присутствие...»

Хофру остановился так внезапно, что погруженный в размышления Шеверт едва не врезался ему в спину. Жрец стоял перед низенькой и потертой дверью, на которой из-за сырости кое-где зеленели пятна плесени. До кэльчу донеслось тихое бормотание жреца, на языке серкт, затем Хофру принялся перебирать связку ключей, подбирая нужный.

– Что мы здесь делаем? – несмело поинтересовался Шеверт.

Хофру насмешливо глянул на него, провернул ключ в замочной скважине, и только затем сподобился ответить.

– Мы же собираемся искать твоего приятеля? Как по-твоему я должен угадать, куда они подались с элеаной?

Дверь отворилась с душераздирающим скрипом – впрочем, как и полагалось отворяться низкой и заплесневелой двери. Внутри был кромешный мрак, но Хофру и тут не растерялся: нырнул в карман и выудил...

– Это же мое! – возмутился кэльчу.

– Оно было твоим ровно до тех пор, пока ты не попался, – хмыкнул жрец, вертя в пальцах светящийся череп скалозуба, – должен заметить, удобная штука.

– Верни хотя бы книгу, – попросил Шеверт.

– Зачем она тебе?

Хофру был уже в комнате, которая оказалась чем-то вроде кладовой: грубые, неструганные полки до самого потолка. Большей частью они пустовали, лишь кое-где светлели новенькие деревянные ящики.

– Мне... – Шеверт поймал себя на том, что едва не сморозил глупость, признавшись в том, как ему становится хорошо рядом с найденной книгой легенд.

– Ну, смелее же, – Хофру уверенно двинулся вглубь, – если ты скажешь, зачем тебе книга, то, быть может, я ее верну. Разумеется, в обмен на сведения, где карлики вроде тебя хранят свои книги.

– Она мне очень дорога, – сконфуженно пробубнил Шеверт, не зная, что бы еще придумать.

Жрец тут же съязвил:

– Подарок возлюбленной?

– Да, подарок...

Хофру ничего не ответил. Он положил череп скалозуба на пустующую полку, снял с другой аккуратный ящичек длиной в локоть и такой же ширины. Молча поднял крышку, отложил в сторону – и тут же буркнул что-то на языке серкт. Тон не оставлял сомнения в том, что Хофру от души выругался.

Шеверт осторожно заглянул в ящик: там, в соломе, лежал хрустальный шар размером с голову младенца. Обычный, на первый взгляд, шар – но при этом Хофру вел себя так, словно что-то было неправильным.

– Кто-то взял второй искатель, – наконец изволил пояснить жрец, – мне интересно, кому он мог понадобиться именно сейчас. Неужели?.. – и умолк, задумчиво гладя чистую поверхность шара.

Затем, не переставая хмуриться, жрец все-таки достал «искатель» и принялся заматывать его в чистую тряпку.

– Все, уходим отсюда, – глухо сказал он, направляясь к выходу, – у нас слишком мало времени.

– Угу, – покорно кивнул Шеверт и поплелся вслед за жрецом.

...Через некоторое время они оказались в личных покоях Хофру.

Шеверту было предложено посидеть на стуле и не мешать, «пока не будет проведен ритуал инициации искателя». Кэльчу сел и принялся глазеть по сторонам, время от времени косясь на жреца. Хофру расстелил на полу циновку, положил шар, и сам уселся рядом на согнутые ноги, смешно вытянув руки вперед.

– Не мешай, – повторил он сквозь зубы и прикрыл глаза.

Шеверту стало совсем тоскливо. Казалось бы, что плохого в том, что ты спокойно сидишь на стуле? Никто тебя не пытает, никто не кормит отравой. Но отчего-то сердце Шеверта неспокойно трепетало в груди, и там же, под ребрами, ледяным шариком перекатывалось дурное предчувствие.

Кэльчу вздохнул еще раз и попытался отвлечь себя, исследуя келью жреца.

Конечно, высокую и просторную комнату можно было назвать «кельей» с большой натяжкой. К тому же, невзирая на простоту обстановки – кровать, стол, стул и шкаф, набитый книгами – здесь витал неуловимый дух роскоши. Может быть, все дело в том, что канделябр с оплывшими свечами загадочно блестел старым золотом, спинка стула поражала воображение искусной резьбой, а покрывало, которым была застелена кровать, пестрело шелковой вышивкой?