Чтение онлайн

— Это неизбежно. Вопрос в другом: как это произойдет? И сколько усилий мне придется затратить, чтобы исполнить предписание Ковена? Если согласитесь по-хорошему — так и быть, я предоставлю вам возможность некоторого выбора. Если нет — ваше право, но мне все равно придется это сделать, невзирая на протесты и мольбы. Только тогда я уже не буду спрашивать разрешения и, разумеется, не стану церемониться.

Вэйр на мгновение заглянул в темные глаза мага, в которых, как ни странно, горело понимание и крохотная, едва заметная, совершенно неуместная после его жестких слов толика сочувствия. Однако именно она помогла юноше не взорваться, а вырвала тяжкий вздох из вздымающейся груди и вынудила сдавленно прошептать:

— Я должен подумать.

Свул скептически поджал губы, отлично зная, что маг не любит промедления, однако тот, к его безмерному удивлению, кивнул.

— У тебя один час.

— А у нас? — внезапно подала слабый голос Мира.

Чародей бросил в ее сторону быстрый взгляд, но, к еще большему удивлению виара, не проигнорировал тревогу девушки. А нашел в себе силы мягко улыбнуться и добавить:

— Столько же. Поверь, вам ничего не грозит. Вы просто забудете последние несколько дней и никогда о них не вспомните.

— И Вэйра я тоже забуду? — совсем сжалась девушка.

— Вэйра? — переспросил маг, окинув замершего юношу внимательным взором. — А ты хотела бы его помнить?

Мира прикусила губу.

— Да. Даже если из-за этого мне придется помнить о пиратах.

— Хорошо, — неожиданно кивнул чародей, не обратив внимания на отвисшую челюсть седовласого. — Я думаю, что смогу это сделать.

— Тогда я согласна, — прошептала она. — Делайте, что нужно. Я не буду противиться.

Даст ошеломленно обернулся:

— Мира!

— Я хочу тебя узнать, если когда-нибудь снова увижу, — прошелестела она, едва удерживая слезы. — Я хочу верить, что ты есть, если по каким-то причинам этого не случится. Я должна помнить, что это вы спасли мне жизнь. И я хочу знать, что где-то там… где жаркое солнце и рассыпаются горячие пески… есть человек, которого я не хотела бы потерять навечно… Даст…

Южанин порывисто прижал ее к себе, зарывшись лицом в пышные волосы. Прикрыл глаза, позабыв в этот миг обо всем на свете, кроме того, что этот крохотный лучик света, невесть как мелькнувший в его суровой жизни, каким-то чудом не пропал, не рассеялся, а все так же ясно светит из ее печальных глаз, за которые он бы отдал все, что имел.

— Я не хочу тебя забывать, — прерывисто вздохнула Мира, со страхом вцепившись в его руки. — Я хочу, чтобы ты остался хотя бы в моей памяти, если уж так суждено! Ты слышишь?!

— Никуда я тебя не отпущу. — Южанин, крепко зажмурившись, с невероятной осторожностью прикоснулся губами к ее макушке. — Никому не отдам. И пойду за тобой даже в Аргаир… снова… если ты этого хочешь.

— Не бросай меня…

— Не брошу, — улыбнулся Даст. — Никогда не брошу. Даже без памяти.

Мира успокоенно замерла, прижавшись лицом к его груди, и быстро затихла, ощущая, как от его рук идет приятное тепло. И откуда-то зная, что, как только это тепло уйдет, ей станет незачем жить.

— Я люблю тебя, — совсем неслышно прошептала она, пряча мокрые от слез щеки. — Даст… я тебя люблю…

— И я, — беззвучно вздохнул Даст, обнимая ее еще крепче и с невыразимым облегчением зарываясь в ее дивные волосы. — Маленький ты мой цыпленок…

Вэйр с улыбкой кивнул, когда на мгновение пересекся с ним взглядом, и с неменьшим облегчением подумал, что уж теперь-то Мире ничего не грозит: Даст не отпустит ее. Никогда. Сам костьми ляжет, но ее в обиду не даст. Просто потому, что эта девчушка стала для нахибца дороже всего мира. А ей внезапно полюбился смуглокожий, резковатый, грубый южанин, с которым, казалось бы, у такого нежного цветка гор не было ничего общего.

Он еще улыбался, когда эти двое пошатнулись и стали плавно оседать на землю. Непонимающе моргнул, когда невидимая сила бережно подхватила влюбленных и не позволила упасть, а затем увидел, как беловатое облако окутало их головы, возмущенно вскинулся… но маг только хмыкнул и пояснил:

— Не волнуйся: когда они проснутся, будут помнить только то, что после кораблекрушения долго шли через лес и спокойно добрались до людей. Никаких ужасов, никакой погони, никаких оборотней и Сольвиара. Пусть считают, что вернулись в Аргаир, а ты отправился в Ковен — проситься в ученичество. Я пришлю за ними людей — переправят, куда нужно. А ты… как я уже сказал: у тебя один час. Решай.

— Они не забудут меня? — беспокойно посмотрел юноша.

— Нет.

— А вас?

— Меня им помнить незачем.

— Вы переправите их в Аргаир?

— Я не люблю повторяться, — заметно похолодел голос мага. — Твои друзья в безопасности. Свул проследит, чтобы все было сделано как надо. Еще вопросы?

Вэйр прикусил губу.

— Я должен вернуться домой. Я обещал матери.

— Вернешься. Но не сейчас, а когда научишься себя контролировать. Это займет несколько месяцеа… или чуть больше. Но по истечении этого времени у тебя будет возможность их навестить.

— Я могу опоздать. — Парень вдруг упрямо сжал челюсти. — Они могут быть в опасности: туман с каждым годом возвращается все чаще, а Ковен так ничего и не узнал. Я не успел добраться до городского мага!

Маг неуловимо нахмурился.

— О чем не узнал?

— О том, что происходит возле Охранных лесов. У подножия Снежных гор, где регулярно пропадают люди! Кто-то из магов насылает на деревни магию и убивает людей!

— Вот как? — На лице чародея появилось странное выражение. — Возможно, если ты расскажешь все мне, Ковен узнает об этом сегодня же. И, возможно, нам даже придется навестить твоих родителей вдвоем… в самое ближайшее время. Разумеется, если дело того стоит. Устроит тебя такое условие?

Вэйр вздрогнул всем телом и вскинул на незнакомца неверящий взгляд.

Тупой Гы любил гулять вдоль берега после грозы. Он знал, что река, дающая ему пищу, в это время нередко выходит из берегов и заполняет собой обширные луга, что стоят чуть ниже по течению. А еще он знал, что бегущие с гор ручьи разливаются звенящим половодьем и частенько выносят много интересных штуковин, которые он смог бы подобрать и с гордостью показать отцу.

Порой это были причудливой формы коряги, которые Гы с легкостью доносил до старенькой хижины. Иногда — необычайно длинные шишки или тухлые рыбины с непривычно красным мясом. А пару раз ему удавалось отыскать даже заостренные с одного конца палки, при виде которых отец неизменно мрачнел и поспешно зарывал находки отпрыска в землю.

Сегодня у Гы было хорошее настроение. Впрочем, оно всегда у него было хорошим: дуракам неведомы печали и тревоги. А он в свои восемнадцать лет был сущим болваном, способным лишь на то, чтобы исполнять самые простые команды: подай, принеси, нельзя, стой или хватит. Рослый и здоровенный, как медведь, он не знал, что существует другой мир, кроме его леса. Мир, в котором есть другие люди, стрелы и арбалеты и в котором один человек может ни за что убить другого.