Чтение онлайн

— Он тебе не доверяет, — холодно сообщил коллеге со спины лер Легран. Но дер Соллен даже не обернулся. Безрассудно игнорируя прямую угрозу от метаморфов, он подобрался чуточку ближе и снова сказал:

— Она может погибнуть. Зорг, ты старше и опытнее. Ты должен мне верить.

Пустынный дракон с явным сомнением покосился на громадную ласку, оскалившуюся не хуже иного волка.

— Пожалуйста…

Кер застыл неподвижной статуей, пристально изучая подобравшегося мага. А тот снова посмотрел на неподвижную девушку и неожиданно добавил:

— Я не причиню ей вреда. Клянусь.

И лишь тогда Кер опустил вздыбленную шерсть. Как-то быстро ужался, с ворчанием опустил занесенный для удара хвост, на кончике которого медленно втянулся острый шип. Наконец проворчал что-то непонятное, но явно властное, заставив взбудораженного ящера отступить, и коротко рявкнул. То ли разрешил, то ли приказал помочь измученной хозяйке.

Боевой маг перевел дух и, постоянно косясь на молодого крыса, умеющего с такой легкостью менять обличья (трижды всего за несколько минут! Такое даже Зоргу не удавалось!), подошел и положил ладонь на лоб Айры — он был холоден и влажен. Затем потрогал живчик на шее, с беспокойством убедившись, что тот едва бьется, приподнял безвольно обвисшую кисть и со странным выражением уставился на рубец на девичьей ладони — неизвестно откуда взявшийся, необычной звездчатой формы, расположенный точно в центре, из которого медленно, неохотно, по каплям сочилась свежая кровь.

Дер Соллен нахмурился еще сильнее, подняв и вторую руку, но с ней творилось то же самое. А вот рубашка на груди девушки, хоть и пропиталась кровью, была совершенно целой: Асграйв сказал правду — он не успел задеть девушку.

— Лоур, готовьте комнату! — отрывисто бросил маг, с легкостью поднимая обмякшую ученицу на руки. Ненадолго всмотрелся в ее бледное лицо, о чем-то на мгновение задумался. Вроде бы даже засомневался. Странно дрогнул, когда Айра на мгновение очнулась и взглянула на него в упор горящими глазами — глубокими, бездонными, сиренево-голубыми, каких просто не бывает у людей.

Но потом помотал головой, будто отмахнувшись от какой-то мысли, безропотно позволил крысу вскочить себе на плечо и, убедившись, что ученица снова потеряла сознание, быстрым шагом направился прочь.

Новое утро началось для Вэйра со звука шагов, эхом отдающихся в тяжелой голове, ведра холодной воды, без предупреждения выплеснутой сверху, и хриплого голоса, возвещающего о начале нового дня:

– Поднимайте свои задницы, уроды!

Почти сразу послышались свист раскручиваемого хлыста, звонкий щелчок и чей-то сдавленный стон.

– Хватит валяться! За работу!

Юноша скрипнул зубами и поспешил подняться с мокрых досок, пока охочий до развлечений надсмотрщик не обратил на него внимания и не располосовал спину, как тем бедолагам, которым не повезло вызвать его интерес чуть раньше.

– Вставай, падаль! – рявкнул все тот же хриплый голос, а следом донеслись новый свист и еще один смачный удар, оборвавшийся болезненным вскриком. – Думаешь, тебя кто-то ждать будет?!

– Не надо… пожалуйста… – умоляюще пролепетал кто-то, корчась от боли и пытаясь подняться.

– Что?! Не слышу!

– Н-не бейте… п-пожалуйста… я уже… уже встал! Только не надо больше бить!

– Я тебя ща за яйца подвешу, ублюдок! – заорал надсмотрщик, явно примериваясь для третьего удара. Но потом отчего-то передумал и, судя по звуку, просто пнул несчастного в живот. – Живо на весла, тварь, если не хочешь попасть в трюм к остальным!

Кинув ненавидящий взгляд на закованные в кандалы ноги, от которых тянулась толстая цепь к металлическому кольцу в палубе, Вэйр покосился по сторонам, где точно так же, как он, поднимались с пола уставшие, изможденные люди. И одним из первых занял место на скамье, торопясь успеть до того, как до него дойдет хрипатый верзила с кнутом.

Почти сразу юноша согнулся над тяжелым веслом, привычно опустив голову и спрятав взгляд. А затем выжидательно замер, прислушиваясь к суетливому копошению на соседних скамьях, болезненным вскрикам тех, кому не повезло сегодня получить плетей, и грязной ругани надсмотрщика, с которой теперь начинался каждый новый день.

О том, как его угораздило попасть в такой переплет, Вэйр старался лишний раз не думать. Потому что, когда его мысли возвращались к сомнительному, расположенному на отшибе какой-то деревушки трактиру, где неделю назад он рискнул попросить ночлега, внутри снова все переворачивалось от бессильной ярости.

Наверное, в тот день Вэйр просто устал. Или же победа над грабителями вскружила ему голову. Увы, он совсем не насторожился при виде угодливого выражения на морде трактирщика, когда тот поставил перед припозднившимся гостем дымящуюся миску с кашей. Не удивился, ощутив необычный привкус поданного им же эля. Не обеспокоился, заметив загадочные ухмылки немногочисленных постояльцев. И не встревожился из-за внезапно навалившейся сонливости, к которой примешивалась легкая тошнота.

Он еще помнил, как поднимался по отчаянно скрипящей лестнице, смутно удивляясь тому, что с трудом переставляет ноги. Помнил покрытые паутиной стены, которые с каждым шагом сдвигались все теснее и теснее. Внезапный туман, в какой-то момент окутавший мысли и заставивший покачнуться возле обшарпанной двери. А потом что-то с силой ударило его по голове, и мысли заволокла непроглядная тьма.

Очнулся Вэйр только к вечеру следующего дня – крепко связанный, надежно обездвиженный и раздетый почти донага. В каком-то вонючем сарае, где из удобств имелась лишь куча перепрелой соломы да отодвинутое в дальний угол ржавое ведро, откуда несло застарелой мочой, блевотиной и почему-то – горелой плотью.

Все его вещи, включая отцовский нож и далеко не новые сапоги, бесследно исчезли. На щиколотках появились массивные кандалы. Перед глазами все плыло, мысли беспрестанно путались, к горлу то и дело подкатывала тошнота, а на затылке успела набухнуть огромная шишка.

Но, что самое главное, в сарае Вэйр находился не один – неподалеку сидели и безучастно лежали несколько крепко связанных мужиков со следами побоев на теле и довольно крепкий, но отчаянно трусивший паренек, которому, наверное, не исполнилось еще и пятнадцати. И который, вместо того чтобы откликнуться на вполне закономерный вопрос Вэйра, даже не пошевелился. Как сидел в углу, тихонько подвывая от страха, так и остался сидеть.

Немного позже Вэйр узнал, что разговоры между пленниками были строго запрещены: за нарушение этого правила похитители могли запросто всыпать болтунам плетей, а некоторых, особенно буйных или строптивых, наказывали так жестоко, что незнакомый парнишка слегка тронулся умом. И теперь только исступленно шептал что-то себе под нос, отчаянно отвергая любую попытку заговорить.

В сарае Вэйр провел два дня и за это время сумел-таки выяснить у испуганных соседей, к кому именно попал в плен. Поначалу, правда, услышанное показалось ему бредом, потому что рабство было строжайше запрещено во всех четырех королевствах, но факты говорили сами за себя. В том числе и то, что схватившие его люди слишком уж уверенно чувствовали себя в этих краях. Никого не боялись, действовали дерзко, нагло похищая путников даже на оживленных трактах, и совершенно не беспокоились, что кого-то из них могут начать искать.