Чтение онлайн

– Не… ну ты… ты это, типа… сам это сказал! – Полухайкин смотрел вверх уже несколько минут, прислушиваясь к странному вою.

Сбитым «мессершмиттом», с воем и проклятиями, с неба упала ведьма Гризелла. Упала на ангела Бенедикта и, не восстановив дыхания, замахнулась неисправным летательным аппаратом.

– Возмутительная, говоришь, – проскрипела старуха, охаживая вопящего Бенедикта метлой, – гадость, говоришь! Я тебе покажу гадость! У меня метла сломалась, паршивец, авария, можно сказать, произошла, фулюган, иначе б я к тебе и не подошла!

Успокоилась бабка только тогда, когда покусанное зубастыми монстриками средство передвижения разлетелось в щепки.

– Приятно видеть, что вы все еще энергичны и полны жизни, – пролепетал вежливый ангел под громкий смех друзей. Те уже были не в состоянии говорить, только хрипели и икали.

– И вам доброго здоровья, – проворчала ведьма, слезая с Бенедикта. – Не сердись, Бенедиктушка, это темпераментная я такая…

– Точно, Гризелла, ты на ангелочка сначала темпераментно глаз положила, а потом из-за темперамента и крушение пережила! Как только увидела его, так сразу темпераментно, словно орлица на добычу, кинулась на нашего красавчика! От страсти в такое крутое пике вошла! О-о-ох… Ха… – просипел Гуча.

– Ну… ик… типа… каскадер… в натуре! – сквозь смех произнес Полухайкин.

– Молчите, насмешники. – Ведьма погрозила пальцем Гуче и Полухайкину, встала наконец с несчастного Бенедикта и, поправив одежду, сказала: – Не сердись, ангел ты мой, Бенедиктушка! Спасибо за мягкую посадку!

– Иногда мне хочется стать чертом, – прошептал ангел. – Мне кажется, что тогда жизнь стала бы проще.

– Вот еще, если бы ты был чертом, то я упала бы рядом и насмерть расшиблась бы о землю. Как мне повезло, что ты подвернулся, иначе бы костей не собрала!

Гризелла на минуту остановилась, глядя на гостеприимно открытую дверь. Ведьма была так стара, что давным-давно переступила тот рубеж, когда еще можно определить возраст по количеству морщин на лице. Их у Гризеллы было столько, что тот, кто решился бы их подсчитать, обязательно бы потерпел неудачу. Нос ведьмы был загнут крючком и почти касался бороды, редкими пучками выбивающейся из-под морщин. Казалось, еще чуть-чуть, и бородавка, примостившаяся на самом кончике носа, все-таки не удержится и провалится в глубокую ямочку на подбородке. Маленькие слезящиеся глазки смотрели остро, взгляд старухи мог убить, так он был тяжел. Мелкие кудряшки неопрятной копной свисали на лоб, они казались пыльными и никогда не встречавшимися с водой. Гризелла была мала ростом и очень суха, но характер имела такой, что ее хрупкость окружающими как-то не замечалась. Когда она говорила, всем казалось, будто ведьма занимает все свободное пространство.

Одежду старухи давно бы следовало превратить в половую тряпку, но по непонятной прихоти та почему-то-никогда не меняла наряд. Все знали, что под этим рваньем, которое язык не поворачивается назвать одеждой, старуха носит невероятно красивое и столь же невероятно дорогое нижнее белье.

Сейчас она стояла, уперев острый кулачок в бок, и смотрела на Гучу.

– Гризелла Бенесафуиловна, вы единственный человек, которому повезло рядом с ним. Обычно все бывает наоборот! – сказал тот, будто подводя итог случившемуся.

Чингачгук был, как всегда, поджар, энергичен и язвителен. На нем была его любимая одежда – белоснежная рубаха, красный плащ, через плечо неизменная торба со всякой всячиной. Талию обхватывал серебряный поясок в виде змейки, с изумрудными камешками на пряжке. Пряжка эта точно изображала змеиную головку, даже раздвоенный язычок был ювелирно выполнен неизвестным мастером. Поясок был не простой. Если на змеиный язычок капнуть крови, то змейка становилась настоящей и выполняла желания хозяина. Когда-то она спасла жизнь и самому Гуче, и его друзьям – Самсону и Бенедикту.

Правда, тогда он их друзьями не считал, парни были для него неприятным довеском, от которого он мечтал освободиться. Сейчас Гуча уже и не вспоминал о тех временах.

Вытянутое смуглое лицо любителя розыгрышей тоже было таким же, как пять лет назад, разве что от частого смеха появились морщинки в уголках глаз. Но взгляд так и остался взглядом опасного и решительного человека. Сейчас его черные глаза лукаво поблескивали из-под длинных прямых ресниц. Гуча с удовольствием выступал в роли арбитра, когда ему случалось присутствовать в Рубельштадте одновременно с Гризеллой.

– Хватит вам на парня наезжать, везучий он! – одернула насмешников ведьма, жалея недотепу Бенедикта, хотя сама много раз удивлялась тому, как часто ангел умудряется попадать впросак.

– Нет, Гризелла, он просто галантный и не мог допустить, чтобы женщина упала на голую землю. Другие пальто дамам под ноги стелют, а этот дурачок сам в лужу кинулся, чтобы ты, Гризеллочка, платье не замочила.

– Вообще-то меня сшибли, но если бы я заметил, что Гризелле Бенесафуиловне грозит беда, то я сделал бы все от меня зависящее, чтобы помочь ей!

– Ага, ты бы обязательно помог… – съязвил Гуча. – В беду попасть! Гризелла, душенька, тебе действительно повезло, что он не заметил!

– Метла подвела, – проворчала ведьма, зло зыркнув на Гучу водянистыми глазками.

– А метлу что, типа моль поела? – поинтересовался Полухайкин. Теперь, подумав о крушении, которое претерпела Гризелла, он снова вспомнил о подмеченной Гучей закономерности. Его вдруг охватило очень нехорошее предчувствие. И после разговора о приметах отмахиваться от этого предчувствия он не стал.

– Почти моль. Хотя нет, скорее то, чем моль питается. Мексика, дочка твоя, опять набедокурила, – ответила Гризелла.

Папашу сразу сдуло с окна. Ни для кого не было секретом, что дочь свою король Полухайкин бессовестно баловал, за что, собственно, и расплачивался. Деньгами. Бережливая Марта пыталась повлиять на мужа, но потерпела фиаско и в бухгалтерских книгах добавила графу: «Проделки Мексики».

– Не прячься, Альбертушка, хотя меня снова оставили без жилья, я скандалить не буду, так, немного поругаюсь. – Ведьма хищно улыбнулась, оскалив длинные желтые клыки, и вошла в королевский дом.

– Гризелла Бенесафуиловна, позвольте сказать, что мне очень приятны ваши слова и хотелось бы принести извинения… – забормотал ангел, наконец-то поднявшись на ноги, но ведьма его уже не слышала – она вовсю распекала короля Полухайкина в глубине тронного зала.

Бенедикт подошел к окну, подпрыгнул, зацепился руками за подоконник, подтянулся – и сразу же столкнулся с летящим навстречу предметом. Когда он снова поднялся на ноги, то порадовался, что предмет оказался мягким – это была всего лишь подушка с трона. А ведь с его-то счастьем мог бы вылететь и сам трон. Зная Гризеллин характер и свое везение, ангел бы этому не удивился. Из открытого окна неслась скрипучая старушечья брань, рокотал, оправдываясь, Полухайкин, и все это пересыпалось язвительными замечаниями Гучи.