Чтение онлайн

– Я ими даже в носу не ковырял. Не успел.

– Фу-у!

– Новехонький, совершенно невинный кусок меня. Где он?

– Если ты будешь перебивать, мы никогда не закончим. Молчишь? Так-то лучше. Итак, они лежали в холодильнике, а холодильник стоял в моей комнате, а комната была на лыжной базе.

– Так, – нахмурился Иннокентий. – Я, кажется, понял, куда ты клонишь. Тебе тогда стало плохо, мы уезжали в спешке, и пальцы остались в холодильнике. В лучшем случае их выбросили в мусор, а худшее я даже боюсь представить… Я угадал?

– Почти. Они действительно остались в холодильнике, но потом Филипп Петрович сказал мне про ваш уговор насчет пальцев и спросил, где я их прячу. Я ему сказала, он позвонил на лыжную базу, там у него были какие-то знакомые, и они нашли твои пальцы. Можно сказать, спасли.

– То есть… – Иннокентий скривил губы, как будто жевал нечто очень кислое. – То есть, когда мы ездили в Старые Пряники, у вас с Филиппом не было моих пальцев?! Вы мне наврали?!

Настя развела руками.

– Моя вера в людей снова умерла, – горестно констатировал Иннокентий. – То есть она уже давно умерла, она много раз умирала, но каждый раз это как впервые… – Он по-фиглярски прижал растопыренную ладонь к сердцу и сморщился, изображая душевные страдания.

– А не надо было нам верить, – посоветовала Настя – Мы вот тебе с самого начала не верили.

– Отлично. Просто нет слов. Я везу их к уникальному специалисту по извлечению червей-беспамятников, я рискую своей жизнью…

– Ты не можешь рисковать жизнью, ты бессмертен.

– «Рисковать телом» звучит довольно вульгарно, тебе не кажется? Короче говоря, где мои пальцы? Знакомые Филиппа забрали их из холодильника и?..

– И… И я не знаю, что было дальше.

– Извини? – Иннокентий пошатнулся, как будто собирался рухнуть в обморок. – Еще раз, пожалуйста…

– Потом нам было не до твоих пальцев. Мы бежали, снова бежали, потом на нас набросилась Лиза, потом Филипп Петрович совсем вырубился… У меня не было времени спросить, что там случилось с твоими пальцами.

– Между прочим, ты назвала их своим талисманом!

– Послушай…

– С талисманами, дорогая, так не обращаются, талисманы холят и лелеют, особенно если они сделаны из…

– У меня есть идея.

– Только не это.

Некоторое время он молча смотрел в стену.

– Что за идея?

Настя запустила руку в сумку, порылась и вытащила мобильный телефон, тот самый, что Армандо оставил в номере «Оверлука» в первый лионейский вечер Насти; подарок то ли короля Утера, то ли Смайли. Она не трогала его с самого дня бегства, и теперь, извлеченный на свет и лежащий в Настиной ладони, он вдруг оказался не просто куском пластика с подсвеченным дисплеем, а маленьким сувениром, напоминанием о Лионее, которая когда-то была в Настиной жизни.

Иннокентий отреагировал неожиданно:

– И ты это прятала?! Это же как минимум сто долларов! Я бы давно его продал, и не пришлось бы есть эту проклятую лапшу пять дней подряд!

Настя молча пощелкала по адресной книге, нашла то, что искала, и повернула телефон дисплеем к Иннокентию:

– Вот он знает, где твои пальцы. Можно позвонить и спросить.

Иннокентий недоверчиво смотрел на телефон, как будто перед ним было живое существо, известное своим коварством.

– Тот маленький червячок, что сидел в твоей шее, – наконец проговорил Иннокентий. – Он ведь не только жрал твою память, он еще и передавал сигнал о твоем местонахождении. Так?

– Вроде бы, – Настя поспешно отключила мобильник.

– Ты уверена, что вот эта штука не делает то же самое?

– Не уверена, но… Другого способа узнать, где твои пальцы, – просто нет.

– Есть. Перепиши номер, выброси этот мобильник. Мы позвоним с другого телефона.

– Ох, – сказала Настя. – Действительно. Как это я не…

– И давай побыстрее. С мобильником или без него, мы уже слишком долго были на одном месте, пора двигаться дальше. Нужно съездить в одно место, встретить моего старого знакомого и получить с него долг. Этого нам хватит.

– Хватит на что?

– Чтобы разбежаться. Ты поедешь домой, а я – за своими пальцами. Сначала за пальцами, а потом… – Иннокентий сделал неопределенный жест. – Дальше. Куда-нибудь. Восстанавливать подорванное здоровье. Подальше от людей, потому что вы… Вы безнадежны.

– Мы безнадежны? На себя посмотри! – обиделась за человечество Настя.

– Что я? Я всего лишь ошибка Природы, погрешность в планах Создателя… Какой с меня спрос? А вы – великая раса, заселившая большую часть Земли, взявшая на себя ответственность за ее судьбу… Могли бы вести себя поприличнее.

– Я веду себя очень прилично! Я не виновата, что меня постоянно втягивают во всякие истории разные типы вроде… Вроде тебя, или Дениса, или Лизы с ее дружками…

– Это у нас с тобой общее. И ты, и я живем не той жизнью, которой бы нам хотелось.

– Раньше я жила жизнью, которой мне хотелось, у меня была нормальная жизнь, пока я не встретила этого… этого… – Настя замолчала. Логика начатой фразы требовала, чтобы она припечатала Дениса Андерсона каким-нибудь убийственным словцом, только почему-то язык отказался это делать, замер, залег на дно, притаился, прикинулся немым.

– То есть ты помнишь такое время, когда у тебя все было нормально? – с некоторым удивлением спросил Иннокентий. – У тебя было такое? Лично у меня – нет.

Двадцать минут спустя они быстро шли через двор, мимо хлопающего на ветру стираного белья, мимо окон с разбитыми стеклами, мимо переполненных мусорных баков и выброшенной старой мебели. Настя то и дело оглядывалась на оставленный ими дом, еще одно странное место, в котором ей пришлось побывать и от которого не останется ни фотографий, ни домашнего видео, только лишь обрывочные воспоминания, только лишь поспешные взгляды через плечо…

Автобусы в этих местах появлялись редко, такси не появлялись вообще, а попутные машины останавливались лишь в том случае, если водитель не совсем понимал, куда именно он заехал и кого именно он может получить в качестве пассажиров. Следовательно, чтобы выбраться из этого района, требовалось, во-первых, терпение на стадии ожидания транспорта, а во-вторых, проворство на стадии штурма транспорта, если тот все-таки появлялся.

Когда Настя и Иннокентий подошли к остановке, там уже скопилось человек десять, и, судя по выражению их лиц, стадию ожидания они переживали уже довольно долго.