Чтение онлайн

– Что тебе нужно?

– Леонард просил передать, – она протягивает Насте тот самый продолговатый предмет. Это оказывается цилиндрический пластиковый футляр, и Настя, помедлив, протягивает к нему руку.

В последний момент, прежде чем ее пальцы коснутся футляра, она спрашивает:

– Что это?

– Ничего особенного. Но Леонард, он просто помешан на таких штуках… – Она иронически улыбается, вспоминая что-то. – Да, помешан. Возьми, можешь потом выбросить. Хотя я бы не советовала.

Настя выдергивает футляр из Лизиных пальцев, осторожно снимает крышку.

– Бумага? – спрашивает она саму себя и вытаскивает свернутый лист, на котором что-то написано.

Чтобы прочитать, Настя отступает назад, поближе к фонарю у входа в общежитие.

– Какая-то грамота, – определяет Монахова. – Как на соревнованиях.

Это не грамота. Это сертификат. В две колонки, по-русски и по-английски, там напечатано: «Данным документом подтверждается, что Анастасия Колесникова (АК-609 по общему классификатору) в период с… по… оказала существенные услуги фонду «Новое будущее». Со всеми вытекающими отсюда последствиями». Печать. Подпись.

– Что это за…

У Насти даже нет слов.

– Что это за услуги? И что это за последствия?

– Услуги? Ну как же, Михаил Гарджели, Иннокентий, потом вся эта история с Денисом Андерсоном… Такое не забывается. У меня, кстати, тоже есть такая бумажка. Леонард, он…

– Какое отношение к Леонарду имеет Денис Андерсон? Мы познакомились с ним задолго….

– Целый год все силы Андерсонов были брошены на поиски бедного наследника престола. Они больше не могли ни о чем думать, кроме как о Денисе. Это было очень важно для Леонарда. И ты помогала в этом, ты подбрасывала дрова в эту печку.

– Что за последствия?

– Эта бумажка, она может тебе пригодиться, когда начнется финальная стадия…

– Финальная стадия чего?

– Создания нового будущего В сертификате написано, читай внимательно.

– То есть с этой бумажкой меня пропустят в новое будущее, которое пытается создать Леонард?

– Не совсем так. Скорее всего, тебя не сразу ликвидируют.

– И когда это все будет?

– Понятия не имею, я ведь уволилась. Работы у них много, а зарплата так себе, карьерные перспективы сомнительные, потому что Леонард считает себя богом, ну а подсиживать бога – неблагодарное занятие… К тому же мы с Покровским разбежались, а работать в одной конторе с бывшим – тоже маленькое удовольствие. Так что я свободна, словно птица в небесах и даже больше.

– И тебе не интересно, когда наступит это… Новое будущее?

– А что в этом интересного? Апокалипсисом больше, апокалипсисом меньше. Меня это вообще не касается, как ты понимаешь…

– Кто из нас двоих сошел с ума, я или она? – тихо спросила Монахова.

– Пока не знаю, – ответила Настя. – Но я очень рекомендую тебе зайти внутрь.

– Хочу посмотреть, чем дело кончится, – сказала Монахова и прислонилась к стене.

– Значит, с ума сошла ты…

– Все, девочки, – махнула рукой Лиза как старым подружкам. – Не буду надоедать, у самой времени нет, а у вас… У вас тем более. Так что – пока-пока! И если у Леонарда все получится, то больше мы с вами не увидимся. – Она взялась за дверцу лимузина и остановилась. – А мы раньше не встречались?

– Со мной? – недоуменно спросила Настя.

– Про тебя я помню больше, чем ты сама…

– Со мной, что ли? – недружелюбно подала голос Монахова.

– Нет, вот с этой смешной девочкой… Нет?

Оленька помотала головой.

– Ну и ладно, – рассмеялась Лиза. – Так даже интереснее… Между прочим, Настя, тебе привет от Иннокентия. Видела его недавно в Берлине… Ты ведь знаешь, что у нас с ним были отношения?

– Знаю. Ну и как… повидались?

– Нормально. Я его убила.

Настя смотрела на Лизу, а та все так же беззаботно улыбалась.

– Ну, это должно было случиться рано или поздно, – пояснила она. – Или он, или я. Повезло мне.

– Он бессмертен, – повторила Настя заученную истину из серии «Земля круглая, Волга впадает в Каспийское море…».

– Уже нет, – Лиза развела руками. – Наконец-то… И ко всем прочим его недостаткам он всегда напоминал мне о моем возрасте.

– Красивая машина, – сказала Оленька вслед отъезжающему лимузину. – И платье на ней было очень хорошее.

Она достала записную книжечку. Монахова сочувственно вздохнула:

– Вот уж радость родителям. – Она отлепилась от стены и подошла к замершей на ступенях Насте. – Так что, вот эта дама, она оттуда? Из Лионеи?

– Не совсем.

– Из той жизни?

– Да.

– Понятно, – Монахова взяла сертификат, посмотрела и вложила в негнущиеся Настины пальцы. – Я вот думаю…. Ты сказала, что там у них все сложно…

– Сказала.

– Мне кажется, сложно – это не совсем подходящее слово. И ведь это только мое самое поверхностное впечатление…

Настя аккуратно скрутила сертификат в трубочку и вставила его в футляр.

– Думаешь, пригодится? – спросила Монахова.

– Думаю показать это кое-кому.

– Кое-кому из этих… Из твоих новых знакомых? Которые в Лионее?

– Да.

– Думаешь вернуться туда?

Настя задумчиво похлопала цилиндром по ладони. Фонарь над входом в общежитие испускал дрожащий свет, словно собирался погаснуть, но никак не мог на это решиться. Выше, среди квадратов темных и освещенных окон, было темное окно комнаты 612, маленькое Настино убежище, где можно было пережить это лето, а потом год… Сделать вид, что в мире нет ничего другого, кроме протоптанного миллиардами ног пути школа – университет – работа – брак – старение – смерть. Получить захватывающую профессию экономиста и пережить полный набор головокружительных приключений, которые прилагаются к этому ремеслу. Как-нибудь между прочим родить ребенка и направить его по той же проторенной колее, отвешивая подзатыльник при каждой попытке свернуть в сторону. Жить, ни на что особенно не надеясь и потому ни в чем не разочаровываясь.

А если вдруг случится что-то невероятное, жуткое, стирающее весь этот устоявшийся порядок с лица земли…

Всегда можно будет прикинуться, что для тебя это полная неожиданность.

– Думаешь вернуться? – повторила Монахова.

Настя запустила руку в задний карман джинсов и нащупала пластиковую карточку с выдавленным на ней телефонным номером.

Монахова поняла ее молчание по-своему:

– В конце концов, у тебя есть выбор…

«Выбор? – подумала Настя. – Какое странное, нелепое слово…»

– Настя?

Нет ответа.

– Настя? Нас…

Голос становится легкомысленным стрекозьим треском и улетает в никуда. Я верчу головой, пытаясь понять, что это было такое, и – увы! – так и не понимаю. Вокруг становится темно, но я вижу приоткрытую дверь, там вроде бы играет музыка. Кажется, это скрипки. Мелодия кажется знакомой, но знакомство, как мне помнится, было не из приятных. Во всяком случае, я не тороплюсь распахивать эту дверь, я подхожу осторожно, слегка толкаю ее… И жмурюсь от яркого солнечного света. Музыка стихает.