Чтение онлайн

— Ого! — восхитился я. — Вот это называется «королевский аппетит»!

— Точно, — подтвердил наш друг. — Но жадность Недолека и бедственное положение друидов меня в данном случае не колышут. — Парень немного помолчал, подергал свой шарфик и неожиданно злобно заявил: — А впрочем, колышут! Надо посоветовать их величеству содрать с поганцев не четверть миллиона, а целый! Или даже — два!

— Все ясно! — всплеснула руками Глори. — Так это они?

— Не «они», а «он», — насупился Бон. — Глава Зеленого ордена Великий друид Мунин Дубадам!

Я непроизвольно схватился за голову. Что и говорить, наш Бон мастерски наживает себе опасных врагов. Конечно, друиды — ребята, в сущности, мирные, если их не обижать и бережно относиться к природе, но уж если разойдутся, то могут и Грыбочек напустить…

— И чем же ты так прогневил Великого друида, горе мое? — вздохнула Глори. — Ромашки без счета драл или букашек мучил?

Бон густо покраснел, потупил взор и пробурчал:

— Никого я не мучил! Да я и не знал, что она… Римбольд схватился за голову и простонал:

— Так, он уже заговариваться начал! Какая, во имя Пругга, «она»? Великий друид — мужчина, у них женщин в Орден вообще не принимают!

— Да при чем тут Мунин, тупица?! — разозлился Бон. — «Она» — это его племянница Барби!

Глори схватилась за голову:

— Ты что, не нашел ничего умнее, чем оскорбить племянницу Великого друида?

— Да никого я не оскорблял! Она первая! А Мунин, не разобравшись…

— Стоп, стоп, стоп! — замахал я руками, чувствуя, что теряю нить беседы, а сама беседа грозит перейти в ссору. — Все глубоко вдохнули, выдохнули и успокоились. Желающие могут выпить, а потом всех, кроме Бона, я попросил бы помолчать. У меня тоже куча вопросов, но если мы будем и дальше перекрикивать друг друга…

— Ты прав. — Против ожидания, Глори слегка потерлась носом о мое плечо и выжидающе уставилась на игрока.

— Лично я никого и не перекрикивал… — Римбольд, как обычно в подобных ситуациях, залюбовался своими башмаками.

— Продолжай, — кивнул я Бону.

— Спасибо, босс, — улыбнулся тот. Теперь это снова был наш старый приятель Бон Гейме — веселый и беззаботный, что бы ни случилось, парень и великолепный рассказчик. — Значит так. Ен Рикс поведал мне, что сам он, конечно, в Заповедном лесу не был, но не раз слышал об этом месте разные интересные слухи от вполне достойных доверия знакомых. В частности, молва трубила о том, что обитающие там дриады дадут сто очков вперед любой женщине, слово «мораль» не знают в принципе, и для такого симпатичного парня, как я, получить приглашение посетить лес труда не составит. Поелику язык у старателя к тому моменту уже заплетался вовсю, я воспринял его рассказ весьма скептически, о чем не преминул заявить. Рикс особо спорить не стал, но, когда мы уже собирались уходить, мне вдруг почудилось, что кто-то легонько прикоснулся к моему дублету. Ну, думаю, кошелек срезать хотели. Хвать — кошелек на месте, а под пальцами на мгновение — словно тончайшая паутинка, и еще почудилось: пахнуло какими-то тонкими и нежными цветочными духами да тихий смешок прозвучал. Рикс стоит, ухмыляется и намекает, что я уже до зеленых сильфид допился и ловить их пытаюсь. Но я-то сам прекрасно знаю, что перед выпивкой втихаря пилюлю нехмелина проглотил и теперь мне любой градус — до свечки… Ладно, думаю, померещилось.

Ан нет!

Через пару дней залезаю за какой-то надобностью в карман и обнаруживаю там записку. Маленький такой квадратик плотной бумаги, надушенный теми самыми духами, что я в ресторане унюхал. А на бумаге написано, что дриады из Заповедного леса — не сказки. И если, мол, ты парень не робкого десятка, то приходи как-нибудь вечерком на опушку и громко позови меня по имени. И подпись — «Барби».

Глори явно собралась выдать нечто язвительное, но встретилась с моим взглядом и промолчала, хотя и демонстративно возвела очи горе.

— Да, я туда поперся! — с вызовом заявил парень. — Любопытство заело. Честь по чести остановил Забияку на самой опушке и крикнул: «Эй, Барби! Я пришел». Стою дурак дураком, жду. Пять минут жду — никого, десять — никого. Ну, думаю, поиздевались надо мной. И только собрался уходить, как слышу за спиной: «Эй, красавчик! Ты куда?» Оборачиваюсь: стоит на полянке девушка. Такая… такая… — Бон изобразил в воздухе нечто, должное символизировать сногсшибательную фигуру, и мечтательно причмокнул. Римбольд ухмыльнулся, Глори выдала что-то из серии «все вы одинаковые!», а я понимающе (но так, чтобы жена, не дай боги, не заметила) кивнул.

— Вот так и познакомились, — продолжал рассказ наш игрок. — И хотя я провел в лесу всего три дня, мало мне не показалось. Малышка Барби оказалась такой неутомимой и изобретательной, что в итоге я фактически сбежал, сославшись на срочные дела.

Время шло, я мотался по всему материку, и постепенно Заповедный лес и страстная, дриада забылись. Но неделю назад мне пришлось вспомнить о них снова.

Приехав в Хойру, я закинул нужному человеку пакет от Робина и получил письмо с приказом ровно через семь дней быть в Райской Дыре. Перспектива вновь увидеть вас и, если получится, даже поработать вместе меня немало вдохновила. Отлично, думаю, поболтаюсь по городу деньков пять, передохну — и двину. Щаз-з!

Той же ночью сплю я в гостинице и снится мне страшный сон. Будто лежу я в своей постели с открытыми глазами и в окно смотрю, а за окном ночь, луна, ветер и прочие атрибуты классического кошмара. Только мне не страшно ничуть, а наоборот, настроение до идиотизма бодрое и приподнятое. И тут на подоконник пикирует громадный черный ворон, чуть ли не с индюка размером. Сидит, на меня искоса смотрит и молчит. Потом слышу прямо внутри черепа: «Это ты, что ли, Бон Гейме?» «Ну я», — думаю. «Это хорошо…» Хлоп — и простыня, которой я накрывался, вмиг так хитро перекрутилась, что и руки, и ноги мои оказались намертво привязаны к кровати. А вместо ворона стоит в комнате толстый да бородатый дядька в плаще из птичьих перьев и смотрит на меня так, будто я у него собственноручно старушку-мать за двадцать орлинок топором порешил.

«Попался, — говорит, — мерзкий совратитель! Теперь не уйдешь!» Я гляжу на него квадратными глазами и спрашиваю: «Ты кто?» «Я, отвечает, Великий друид Мунин Дубадам, глава Зеленого ордена». — «Очень приятно. Теперь давай помедленнее и попонятнее насчет совратителя». Он ухмыляется: «Помнишь, мол, Заповедный лес да дриаду Барби, племянницу мою?» — «Так это твоя племянница? А то как же, помню. Славно зажигали!» Тот аж затрясся от воодушевления, бородой заколыхал: «Ага, — кричит, — не отпираешься, значит?!» Я плечами пожимаю, хотя получается не очень. Он понимает и дальше пытает: «А в курсе ли ты, что теперь, как честный человек, должен на ней жениться?» Мне смешно стало: «Ты, господин Мунин, не иначе как со своего дуба рухнул! Раньше надо было племяшку пасти! А сейчас, ежели всех таких честных собрать, что до меня у нее были и после меня будут, то их на дивизию хватит!» «Ох, дубадам — грозно говорит он. — Значит, не хочешь по-хорошему грех искупить?» «И не мечтай, папаша! — нагло отвечаю я. — И вообще, не пойман — не вор! А теперь развяжи меня и проваливай. Ночь на дворе, я спать хочу». «Уснешь, — говорит он, — ох, дубадам, уснешь!» Подходит ко мне и, бубня под нос, что-то кладет на грудь. Щекотно стало. А Мунин стоит и ручки потирает: «Проклюнулся, говорит, бешеный каштан! Теперь никуда ты от меня не денешься! Слушай, Бон Гейме: ровно через год принесешь мне яйцо феникса».

Я ему отвечаю: «Ага, уже бегу!» «И побежишь, — скалится Мунин, — когда время поджимать начнет. На четырех ногах поскачешь! Вытащить каштан могу только я. Ни маг, ни хирург тебе не помогут, а если только попытаются — бум! и нет у тебя головы». Я ему: «Ой, напугал! А ежели я на твой каштан наплюю да и буду себе жить-поживать?» «Не-а, — злорадно отвечает друид, — не выйдет. Потому как через год каштан дозреет и…» «Слышал уже. Бум и все остальное. Ну а если я тебе яйцо это притащу, то что буду с того иметь, кроме избавления от каштана?» Он кивает: «Известно что. Тогда мы честным пирком — да за свадебку! Верной — хе-хе! — жены не обещаю, но на приданое не поскуплюсь. И учти, зятек: кроме тебя и другие претенденты имеются, так что ты не тяни с поисками, не тяни…» Не успел я самым натуральным образом послать этого пернатого вымогателя куда подальше, как он опять обернулся вороном, каркнул что-то нелицеприятное и был таков.

Наутро просыпаюсь я в своей постели, укрытый все той же простыней. Ну, думаю, и приснится же такая чушь! Встаю, подхожу к окну и вдруг вижу — на подоконнике лежит здоровенное черное перо. Я бегом к зеркалу, а там… — И парень горестно щелкнул пальцем по своему шарфу. — Какой уж тут отдых, какой покой и нега! Пять дней я в библиотеках штаны протирал, информацию по бешеному каштану искал.

За всю прошедшую жизнь, наверное, столько книг не перелопатил!

— И что? — не утерпел Римбольд. Бон покачал головой: