Чтение онлайн

— Стоп!!! — заорал Брок и вскочил с кресла. — А кто тебе мешает написать такой рассказ?! Ты убьешь сразу двух зайцев — это будет и отчет, и рассказ одновременно! И какой рассказ! Это же настоящий мини-римейк «Головы профессора Доуэля»! Только вместо Доуэля — Дурилкин. Тоже профессор и тоже на «Д», кстати. Лишь бы всякие-разные злыдни вроде Мафиози в плагиате не обвинили… Но какой это плагиат? Здесь же все по другому, кроме оживленных и пересаженных голов! Впрочем, для подстраховки можно будет дать рассказу подзаголовок, так прямо и написать: «Мини-римейк романа А. Беляева».

Сыщик забегал по кабинету, размахивая руками, словно крыльями. И, пожалуй, взлетел бы, будь пространства для разбега чуть больше.

Набегавшись вволю, он вновь рухнул в кресло и решительно придвинул клавиатуру. В листки из дневника Дурилкина он почти не заглядывал — только начало почти полностью «списал» оттуда. А дальше текст сам, казалось, вылетал из-под двух проворных пальцев сыщика, которыми он уверенно тыкал в клавиши.

Закончил Брок уже глубокой ночью. Несколько раз тирлинькал телефон — звонили из дому, — но он не стал отвлекаться на посторонние разговоры, пока не была поставлена финальная точка. И лишь тогда, потянувшись до хруста, сам набрал номер домашнего телефона.

— Ты где? — хмуро спросила супруга.

— Как это где? На работе, — устало ответил сыщик.

— Ты знаешь, что уже половина второго? А мы с Сашенькой не спим… — В трубке послышались всхлипывания.

— Ну, ну, Зайка, перестань! — сказал Брок. — Я ж делом занимался — отчет составлял.

— Для кого отчет? — всё еще сквозь всхлипывания спросила жена.

— Для себя. Дело сегодня закончили, можешь у Саши спросить.

— И куда тебе этот отчет? На стенку повесишь?

— Зачем на стенку? — удивился сыщик. — В дело подошью.

— И что?

— И всё. Дело будет считаться закрытым. А то мало ли — спросят: а закрыто ли дело за номером таким-то? А где документ о его закрытии? А я — хопаньки! — а вот он, документик-то за номером таким-то от такого-то числа!

— Кто спросит? — устало спросила супруга, перестав плакать.

— Ну, мало ли… — покрутил свободной рукой Брок. — Сашенька вот, например…

В трубке раздался горестный вздох.

— Так ты домой-то придешь? Ужин греть? Или уже сразу завтрак?

— Иду-иду, уже бегу даже, Ирусик! — засюсюкал сыщик и, выключив телефон, стал копировать файл с рассказом-отчетом на «флэшку». Хоть и хотелось сразу же отправить его координатору конкурса, у Брока хватило силы воли не делать этого, пока текст не прочитают жена и дочь. Правда, им вовсе не обязательно говорить, что это рассказ. Пусть для них он останется только отчетом. А вот завтра… Брок посмотрел на часы…То есть, уже сегодня! О-о! Сегодня он отправит подкорректированный текст на конкурс и тогда!.. Брок даже задохнулся от нахлынувшего предвкушения радости… Злобный Мафиози будет наконец-то посрамлен, а Дашечка Панкратова одарит его теперь уж по-настоящему искренними добрыми словами! А может быть даже и предложениями… Или — мечтать так мечтать! — абзацами!..

Скопировав файл, сыщик еще и распечатал его в двух экземплярах, чтобы не тратить на это времени дома. Сунул свернутые трубочкой листы в карман и выбежал в ночь.

Домой Брок явился уже в третьем часу. Ирина Геннадьевна и Сашенька терпеливо дожидались главу семейства возле кухонного стола, на котором остывали котлеты с пюре. Или уже остыли. Но сыщик, хоть и был чертовски голоден, даже не обратил на них внимания. Почти. Так, совсем без внимания, заглотил пару штук, почти не жуя и вытащил из кармана экземпляры рассказа. Один сунул жене, второй — дочери и прошамкал набитым очередными котлетами ртом:

— А-фа-хыте! Хто хкафэте?

— Что это? — разлепила осоловевшие глаза супруга. И полузевнула-полуспросила: — Ы-ы-а-ааа?

— Фофхёт! — заплевался пюре сыщик. — Фот хамый.

— Отчет, — перевела Сашенька и тоже зевнула. — Тот самый.

— Олег, давай завтра, — скривилась жена. — Я спать хочу-у-у… И не интересны мне ваши дела-а-а-ы-ы-а-ааа!..

— Завтра, завтра… — пробурчал Брок, дожевав и проглотив котлеты с пюре. — Вот всегда так!..

— Перестань, не заводись, — вновь поморщилась жена. — Вот с утра сразу и прочитаю твой отчет…

Между тем Сашенька от нечего делать уже начался проглядывать отцовский текст. Сначала — лениво, полусонно. Затем оживилась, поерзала на стуле, устроилась поудобней. Потом и вовсе впилась в листки жадным взглядом, словно брокер, читающий сводки биржевых новостей. Изредка из ее уст стали вылетать короткие междометия, вроде «ух ты!», «ну ни фига ж себе!» и прочих, чем неожиданно заинтересовала Ирину Геннадьевну, а самого Брока заставила расплыться в торжествующей улыбке.

Он не стал заострять на этом внимание, наоборот, встал из-за стола, чтобы налить себе чаю. Но краем глаза успел заметить, что супруга тоже разложила перед собой мятые листки.

Чай сыщик пил в полной тишине, не считая Сашенькиных междометий, к которым изредка присоединялись сопение и фырканье жены.

Первой подняла голову Сашенька. Глаза ее сияли настоящей гордостью за отца.

— Пап, ты… это… прости, что я нагрубила тебе сегодня!.. Я не буду увольняться. Работать с тобой — большая честь для меня.

Брок почувствовал, как сладко-горький комок подступил к горлу. Он ничего не смог ответить, только кивнул. И почувствовал, как сзади прижалась к нему жена. Ее руки легли на плечи сыщику, а из голоса совершенно исчезли сонные нотки:

— Олег, какой ты молодец! Тебе бы писателем быть…

— Дык!.. — начал было Брок, но осекся. Говорить, что он собирается послать этот отчет на конкурс, показалось ему неуместным.

Вскоре в квартире Брокалевых погас свет. Затихли звуки. Правда, ненадолго — из спальни супругов стал раздаваться бодренький храп сыщика, что, впрочем, только подчеркивало загадочную тишину разбавленного лунным светом мрака кухни.

На столе, рядом с кружкой недопитого чая, призрачно белели рассыпанные неправильным веером листки. На самом верхнем чернел заголовок: «Дело № 86/13-а-25. Голова профессора DDD». А далее шел собственно текст…

Таня Дурында была не дурна собой. Она была просто дурой.

К сожалению, это обстоятельство являлось не единственным Таниным недостатком. Еще она была малообразованной (то есть, можно сказать, дважды дурой), имела ужасную фигуру…

Вот тут нужно остановиться подробней. Дело в том что, когда Танюша сидела за столом, к ее внешности не могло быть никаких претензий: темные вьющиеся локоны до плеч, воловьи глаза с поволокой, чуть больше среднего, но вполне аккуратный нос, пикантно — совсем чуть-чуть — выпирающие скулы, высокая ровная шейка; ну, и то, что ниже шейки, спереди, две такие… тоже вполне, так сказать, выпирали и волновали. Когда Танюша сидела за столом, в нее даже влюблялись не раз с первого взгляда. Правда, ненадолго. До тех пор, пока Таня из-за стола не вставала. Потому что ниже пояса у Тани начинался кошмар. Во-первых, сам пояс — он же талия. Так низко впору находиться коленям! Во-вторых (здесь просто хочется закрыть глаза!), то, что у нормальных девушек называется, простите, попкой — у Тани могло называться (и то лишь из уважения к Таниному полу) только задницей. В-третьих — Танины ноги. Да какие там ноги! Возьмите две пузатые бутылки, переверните вниз горлышком — вот вам и будут Танины ноги.

Но мы отвлеклись, а перечень Таниных недостатков, между тем, еще не закончен. Итак, ко всему перечисленному, Таня была безработной, бедной (в данном случае — в финансовом смысле) и несчастной (неудивительно). И еще — Таня очень любила бородатых мужчин. А они ее нет. Впрочем, безбородые — тоже. А Таня очень мечтала выйти замуж. Но только за бородатого мужчину!

В то утро ее разбудил звонок в дверь. Приехал Танин знакомый, шофер Серега, — единственный из мужчин, кто не брезговал нижней Таниной половиной. Но Серега не носил бороды и напрочь отказывался ее отращивать, невзирая на все Танины уговоры.