Чтение онлайн

Но меньшую я, насандалив пинательные тапки, с жутким гоготом и выпученными крабскими глазами гонял эту эфирную сволочь. И даже пинал, вполсилы, иногда. Очень помогало, в плане сохранения здравого рассудка. А то, что некоторые деятели мой здравый рассудок и могучий ум придурошным называли… ну так тапки пинательные не только на эфирячью задницу годятся, хе-хе.

При этом беспросветном крабстве, подваливает ко мне, понимаешь, Могильщик. И начинает занудно нудеть, что, мол, «ребята устали», надо там отдых организовать и прочее.

— Тёплый спирт на станции кончился? — заботливо полюбопытствовала моя крабственная лордность.

— Краб, да есть твоё жуткое пойло…

— Не моё. Я его не пью, — уточнил я, мысленно передёрнувшись — как-то раз попробовал эту жуть, больше, блин, не тянуло. — Могильщик, скажи мне, от чего Клешне надо отдохнуть? От отдыха? Месяц пинают пинусы на станции, блин! Ладно, озабочу Нади искать контракт…

— Да погоди, Краб! Народ… ну в общем должен расслабится, не на территории Дома. Иначе срываться будут.

— И этим задолжал, — хмыкнул я. — Ладно, Дрой. Я тебя понял. Через… скажем, месяц, мы в Инее чуть дела разгребём. И на Центральную, семьёй, отдыхать. На Кистене, ну и Клешню прихватим. На несколько недель, посмотрим, как выйдет.

— Заебись вариант, — показал большой палец Могильщик. — То что надо, Ан. А сейчас что?

— А сейчас, — крабски оскалился я. — Погоняй-ка этих притомившихся в симуляторе. Как следует погоняй, Дрой. Инерционные движки скоро два месяца как на Досах Клешни, а эти рукосуи косячат как школьницы, — припомнил я бегло просмотренные данные.

— Это — отдых? — уточнил ветеран, скептично подняв бровь.

— Это — справедливость, Могильщик, — развёл клешнями я. — Мы всей семьёй крабствуем, как… в общем, как мы никто не крабствует, да! Вот если начальство напрягается — нехер расслабляться. Напряги народ, Могильщик.

— Напрягу, Краб, — пожал плечами ветеран и утопал.

Ишь, задолбались они, хмыкнул я. Как медресурс испитой требухой тратить и морды бить в кабаках станции — они не устали. Не хрен, всем крабствовать!

Похихикал, вздохнул и попёрся в тренировочную — выворачивать ум, в попытках сотворить эфирное сознание.

И вот, через три недели, простейший дроид, без центрального процессора, сделал пару шагов, после моего эфирного надругательства. Наебнулся через пару шагов, валялся, флегматично подёргивая конечностями. Но шевелился, зараза такой!

— Оно живое! Живое! — поликовал я, потирая клешни.

— В некотором роде — «да», сэ-э-эр, — выдал эфиряка с таким скепсисом, что его можно было резать клешнёй. — Поздравляю, сэр.

— Было бы с чем, Дживс, — и сам признал я ущербность создания.

Там не то, что «сознания», даже инстинктами не пахло. Всё отличие от «эфирного программирования» — автономность, самоподдерживаемость. И программа: топать вперёд, что навернувшийся дроид продолжал выполнять.

— Ладно, сейчас я его нахрен сломаю, и на Центральную, — уже без шуток поликовал я. — Всё достало, партнёр. Просто отдохнуть хочу, с девчонками. Ну и казла прибить, но это я с момента, как его пидарастическую ряху почуял, хочу. Вызывает он у меня такое, как его… рациональное желание.

— Иррациональное, сэр?

— Нихера! Очень рациональное — порвать пидарасину на тригинский флаг! Вот не желать такого — иррационально! — припечатал я.

— Как скажете, сэ-э-эр.

— Так и скажу партнёр. И вообще, какого хера ты тут клювом щёлкаешь? Я сейчас эту пакость шатать буду, — потыкал я клешнёй в дёргающегося дроида. — А ты давай, напрягайся. В смысле компы на боевое дежурство там, народ на Кистень. Давай, напрягайся, блин!

— Напрягаюсь, сэ-э-э-эр. Осмелюсь уточнить — ваши супруги…

— Сам позову. Всё, иди давай.

— Иду даю, сэ-э-эр.

И свалил, делами напрягаться. И, вопрос мы не поднимали, но… в общем, я — инженер криворукий, новорожденный можно сказать. Хоть и эфирный. И не стоит эфиряке рядом быть, когда я рукасую. Прибью нахрен — жалко будет. И ему, и Коте, и даже мне.

В общем, не стоит ему нахрен прибиваться, а, соответственно и при разрушительных эфирных экспериментах рядом пребывать.

Ну пусть и вправду напрягается, народ собирает — тоже, вполне себе причина.

Напрягся я, напырился, глаза попучил, но фигню свежесотворённую сломал нахрен. И призадумался — криво, косо и вообще через задницу вышло. Долго, что самое главное.

— Не думаю, сэр, что у вас получится справится с казлом в ближайшее время, — выдал артефакт текстом.

— Я тоже так не думаю, Дживс. Но — хотя бы бантиком паразита завяжу. Хотя бы будем знать, где его окончательно порешить можно.

— Сложно с этим спорить, сэр.

— Сложно — не спорь. Нехрен напрягаться, где не надо. Я тебе же сказал, где надо напрягаться?

— Напрягаюсь, сэ-э-эр!

— Ну и молодец. А я к девчонкам, соберу на Кистене.

В общем, через шесть часов Кистень ложился на разгонную траекторию к Центральной. Понятно, что можно было ещё год с эфиром задрачиваться, да и буду я этим заниматься. И не год, а похоже всю жизнь.

Но сейчас надо было отдохнуть, причём вместе. И, как не забавно, а основная причина этого, казлинская морда, пусть и не потеряла актуальности, как цель…

Но признаюсь честно, внутренне я летел именно отдохнуть. И на казлину, невзирая ни на что, умеренно сильно обижусь, не более, если его гадкая морда не появится.

И прилетев на Центральную, Клешня начала кутить. Расслабляться в кабаках, отжигать в Гидравлическом приводе, приманивать на синьора Помидора и свои завиральные (и не очень) росказни потенциальных кандидатов в отряд.

А мы… для начала завалились в семейном кругу в Усладу Кишечника и по человечески поуслаждали его и окрестности. Вот смех смехом, но нормально пожрать в семейному кругу у нас не выходило… хрен знает сколько.

А потом поуслождали в компании Дживса с Котей — тоже свои, как не крути. И тоже пожрать… в смысле поуслождать не дураки, да.

И арендовали нормальный такой, лордственный номер, где начали отдыхать. Правда отдыхалось у нас, первое время довольно нервно — кто-то из семейства вдруг подскакивал с выпученными глазами, на тему «Надосрочночтототамсделать! Атовсёпропало!!!»

После чего оставшаяся троица на психонувшего члена семейства, невзирая на пол, статус и прочие моменты наваливалось, скручивало и тащило в койку с понятными целями.