Чтение онлайн

Глафира шагнула вперед и вздрогнула.

В полутемном углу зала, на каменном полу около алтаря, сложенного из человеческих черепов в груде тряпья шевелилось нечто живое. Приглядевшись, можно было разобрать, что в этой уродливой массе псевдочеловеческого мяса является головой, а что – остальными конечностями. В голове был виден глаз и широкий рот. Голова эта была перекошена и очень велика. Еще была хорошо видна одна большая рука, с помощью которой странное существо, видимо, передвигалось по земле. Другой руки не существовало вовсе. Маленькие ножки-культи, безжизненно разбросанные в разные стороны, красноречиво свидетельствовали о том, что само ходить это существо не в состоянии. Большие гениталии, лежащие на полу, были полуприкрыты грязной мешковиной.

Куалькуно был не просто уродлив. Это маленькое тело с большой головой было настолько несуразно и не способно к жизни, что вызывало жалости больше, чем брезгливости.

– Ну вот… Ты так хотела посмотреть, ты посмотрела. Не столбеней, пожалуйста. У нас очень мало времени. Прежде чем я умру, не способный прожить в этом вашем мире больше суток, я должен многое показать тебе.

– Так ты ради этого нашего разговора добровольно пошел на смерть?

Куалькуно опять усмехнулся своим большим ртом:

– Глафира, что такое смерть и что такое жизнь? Нет ни того ни другого! Когда вода нагревается и превращается в пар, означает ли это, что вода умерла?

– Ну, наверное.

– Тогда что же такое пар, как не продолжение жизни воды в другом состоянии? Просто пар завидует воде, что не может так красиво журчать и переливаться, а вода боится пара, не представляя, как это можно так летать по воздуху и быть прозрачным, понимаешь?

Глафира неуверенно кивнула.

– Смотри, на алтаре лежат набитая трубка и спички. – Чудище указало в сторону алтаря. – закуривай.

– Будем расширять сознание? – Улыбнулась Глафира.

– Глупости, как много глупостей люди внушают сами себе! Сознание расширить невозможно. Во-первых, оно вообще безгранично, куда его расширять? Ну, а во-вторых, вы сами виноваты в том, что не умеете добраться до собственного сознания.

Глафира взяла с алтаря небольшую черную трубочку. Чиркнула спичкой. Пламя осветило Куалькуно, который постарался прикрыть своей большой рукой от яркого света единственный глаз. Затянулась едким сладковатым дымком. Спичка погасла. Дым окружал, подступал к девушке, а Куалькуно продолжал говорить:

– Сейчас все сама увидишь. У меня, одного из немногих, появилась возможность побыть в вашем мире. У тебя появится возможность побывать в нашем. Эти миры – одно целое. Они ежесекундно пересекаются между собой, но проникновение из одного мира в другой невозможно. Так было всегда. Пока не наступило сегодня. И сегодня оба этих мира под угрозой.

Глафиру успокоила эта монотонная болтовня. Она присела у входа в зал, прислонившись к стене. Голова начала кружиться, а глаза слипаться.

Вдруг из того угла, где в куче тряпья лежал Куалькуно, поднялся молодой человек в блестящих латах. Он подошел к Глафире и протянул ей руку. Человек был хорошо освещен откуда-то появившимся ярким светом. Глафира невольно залюбовалась его лицом, обрамленным светлыми вьющимися волосами. Яркие голубые глаза, казалось, источали сияние, высокий лоб был схвачен тонким кожаным ремешком. Глафира потянулась к этому человеку. Он засмеялся:

– Кажется, Глафира, в таком виде я нравлюсь тебе больше?

Это был, безусловно, Куалькуно. Его преображение было эффектно и очень приятно. Они вышли на римскую улицу и пошли куда-то вниз, держась за руки. В небольших ресторанчиках сидели люди, только вели они себя как-то странно. Глафира заметила, что люди абсолютно неподвижны. Она подбежала к одной из веранд и внимательно оглядела сидящих. Посетители ресторана застыли в разнообразных позах. Глафира оглядела их внимательнее. И тогда стало ясно, что посетители не застыли, а продолжают ходить, разговаривать, курить, только делают это очень-очень медленно.

– Вот видишь, ты попала в обыкновенный человеческий сон. – Куалькуно развел руками, как бы приглашая внимательнее присмотреться ко всему, творящемуся вокруг.

– Но разве сны такие скучные? – спросила Глафира, внимательно разглядывая солидную даму, которая медленно-медленно ставила на стол бокал с вином, из которого только что сделала глоток.

– Они такие, какие ты хочешь. Я же говорил тебе про сознание. Скомандуй своему сознанию, и ты увидишь, как все изменится.

Глафира кивнула, подумала о чем-то и огляделась вокруг. Вокруг шумело море, и веранда ресторана плыла по этому морю, как корабль. Лицо дамы заметно изменилось, и бокал полетел на пол, исторгнув из себя красивый рубиновый всплеск. Вино очень медленно летело на пол крупными рубиновыми каплями, бокал разбивался на десять звенящих осколков, которые плавно разлетались в разные стороны. Куалькуно улыбнулся:

– Ты видишь, что люди все понимают, только ничего не могут сделать? Никогда не пробовала во сне убежать от какого-нибудь монстра? Помнишь, как странно тебя не слушаются ноги?

Глафира кивнула.

В это время на морской поверхности появились плавники больших акул. Веранда безнадежно погружалась под воду. На поверхности плавали недоеденные стейки, обрывки меню, какие-то шляпки и зонтики. Люди в панике пытались спастись. Но до того медленно и неуклюже, что было очевидно: они обречены. Одна из самых больших акул раскрыла зубастую пасть и двинулась прямо на даму, которая только что пила вино. Та пыталась отплыть куда-то сторону, но тщетно.

Вдруг исчезло море, исчезли люди и акулы. Глафира и Куалькуно оказались стоящими на вершине огромной скалы. Кустистые облака подбирались к этой вершине, где-то вдали медленно скользил над облаками самолет.

– Видишь, этот мир принадлежит не только вам. Мы живем в нем уже давно, уже давно наблюдаем за вами и, по сути, проживаем вместе с вами на строго отведенной нам одной трети нашей общей жизни. Мы хорошо знаем обыкновенные человеческие слабости: желание властвовать над себе подобными, панический страх перед смертью, голод, секс, жажда наживы.

– Что-то не очень красивым получается у вас портрет человечества. – Глафира удивилась своему голосу – он звучал гулко и раскатисто.

– Такие вы у нас получились. Хотя многие из нас и предлагают провести работу над ошибками.

– Это как? – Глафира повернулась к Куалькуно. Солнце играло на его латах, а за спиной неожиданно появились огромные крылья.

– Очень просто. Уничтожить вас всех и начать все сначала. Так мы уже неоднократно делали. Помнишь про всемирный потоп?

Небо вдруг заволокло серыми тучами, блеснула молния, скала исчезла, а внизу опять оказалось море. Куалькуно с Глафирой неслись на огромной скорости прямо над черными волнами, иногда задевая барашки соленых волн. Впереди, выхватываемый вспышками молний, переваливался с волны на волну то ли плавучий дом, то ли корабль. Его очертания показались Глафире смутно знакомыми.

– Узнаешь? – спросил летящий рядом Куалькуно.

Конечно, Глафира его узнала. Это был Ноев ковчег, каким его изображали на старинных гравюрах. Ковчег нещадно били волны, и он неуклюже плыл в неведомое.

– Так было в последний раз, когда появились новые люди. – Куалькуно сделал круг над ковчегом и сел в неожиданно появившееся кресло. Кресло стояло в небольшом тихом кабинете с напольными часами и картинами, развешанными по стенам. Море волшебным образом втянулось в одну из картин и застыло на ней, сверкая бликами в черном безумии шторма.