Чтение онлайн

– Добро пожаловать к себе в сон! – Чья-то ладонь легла Глафире на плечо. Она обернулась и увидела Куалькуно. Тот опять оказался в блестящих латах, а вьющиеся золотые локоны были перехвачены на лбу тоненьким кожаным ремешком. – Смотри, как летит!

Слова эти относились к тому монаху, который только что прыгнул в ее сторону. Он и вправду медленно летел в сторону Глафиры, страшно вытаращив глаза.

– Почему они меня преследуют?

– Эти посланцы Гаэты, так же как и люди из «Сосен» в России, пытаются нащупать секреты проникновения в сны и управления ими извне. Они уверены, что ты являешься в этом вопросе ключом к разгадке, поэтому и охотятся на тебя. – Куалькуно улыбнулся. – Кстати, они не так уж и неправы.

– Слушай, а почему ты места такие жуткие для встреч выбираешь: то церковь из черепов и костей, то вот эта аудитория, где в Средние века препарировали трупы? – спросила Глафира.

– Это не я. Это вы такие места выбираете. Ты забыла. Мы же для вас окутаны тайной. Мы – это все то, что вы называете непознанным, священным, дьявольским, потусторонним. И те немногие, кто на протяжении проходящих столетий общался с нами, находили места, как им казалось, соответствующие. В этих местах до сих пор и существуют порталы, через которые мы можем проникать в миры друг друга.

Он взял Глафиру за руку и подвел ближе к кафедре, с которой студентам читали лекции, пока на столе препарировали труп. Выражение лица летящего к Глафире человека сменилось на отчаяние. Он больше не видел перед собой цели и просто летел к полу, стараясь сгруппироваться перед ощутимо болезненным падением.

– Но ведь вначале, когда я входила в университет, все это точно не было сном, – удивилась Глафира.

– А что есть сон, а что – не сон? – пожал плечами Куалькуно. – Ты же знаешь эту хрестоматийную историю про Лао-Цзы?

– Конечно. Так что тогда все-таки было сном? Лао-Цзы снилось, что он бабочка или бабочке снилось, что она – Лао-Цзы?

– А какая разница? – махнул рукой Куалькуно. – Как хочешь, так и представляй. Это просто игра сознания. И играем в эту игру мы. Вы – просто персонажи этой игры, и все. Все дело – в сознании или, как вы его называете, подсознании. Хотя я бы скорее назвал это надсознанием.

– Но сейчас, кажется, все заигрались? – спросила Глафира.

– Это все Эо, – еще раз махнул рукой Куалькуно.

– А кто это, Эо? Так, кажется, звали любовь Михаила Рудика?

– Да, теперь про нее, наверное, можно говорить «она», потому что Эо стала себя ассоциировать с земной женщиной, которая потеряла любовь. Она обиделась на людей и готовит всем им конец земной жизни. Апокалипсис по-вашему. Ну а с вами прихватит и всех нас. Времени осталось совсем мало. Вон, спроси у него, – Куалькуно указал на одну из скамеек, и Глафира неожиданно увидела на ней Алексея.

Алексей сидел сгорбленный и грустно смотрел на часы.

– Леша, что там со временем? – обратилась к нему Глафира.

– Осталось четыре часа. – Алексей повернул часы к Глафире: – Видишь? Ничего не получается. А нас, между прочим, вместе с твоим сумасшедшим немым, поймали и посадили в тюрьму.

– Но ты же здесь?

– Нет. Это ты здесь. А я там, в тюрьме. Просто я прихожу в твой сон, чтобы предупредить: у нас осталось совсем мало времени.

– Тут он прав, – вмешался Куалькуно, – у нас совсем мало времени. Еще немного, и все мы погибнем. Вы – в вашем физическом смысле, а следом и мы, но уже в вашем сознании.

– В «надсознании»? – Глафира посмотрела на собеседника.

– В «надсознании», – согласился Куалькуно и расправил за спиной огромные белые крылья.

– И что же нам теперь делать? – Глафира, продолжая разговор, отметила про себя, что семеро преследователей опять подобрались к ней близко.

– Вот этого я никак не могу понять. Если раньше я был уверен, что все дело только в ваших адских машинах, которые топорами вскрывают сны и убивают там все живое – и вас, и нас, то теперь мне кажется, что все гораздо глубже и неординарней. Мы разозлили Эо, которая пошла против порядка, формировавшегося десятки тысяч лет.

– Это потому, что убили Рудика?

– Да Рудика она сама и убила. – Куалькуно взял Глафиру за руку, взмахнул крыльями и отлетел вместе с девушкой еще дальше в аудиторию, так, что семеро монахов опять оказались вдалеке. – Понимаешь, она ставила эксперименты над людьми. Эксперименты жестокие, но вы, честно говоря, их заслуживали. Она всегда любила вас мучить. – Куалькуно сложил крылья за спиной и отпустил руку девушки.

– За что же она нас так не любила? – удивилась Глафира.

– За вашу вечную тягу к земным удовольствиям, деньгам, роскоши и, как венец всему, к власти над себе подобными.

– И что же теперь будет? – Глафира растерянно посмотрела на Куалькуно.

– Теперь даже я не знаю. Единственное, что может остановить раскрутившийся смертоносный маховик, – это любовь. Человек устроен так, что хотя бы раз в жизни ее испытывает, но не дорожит ею, а зачастую даже не обращает на нее внимания, хотя это и есть то единственно настоящее, ради чего, собственно, вам и стоит жить. – Куалькуно пожал плечами.

– Но ты же ангел, ты же должен знать, – проговорила Глафира, вглядываясь в синие бездонные глаза собеседника.

– Про ангела это тоже люди придумали… Знала бы ты, сколько сотен лет меня в этом образе рисовали разные художники, стараясь воссоздать ускользающие картинки из своих снов! – Куалькуно не без гордости указал на свой наряд. – Но, кажется, все заканчивается. Уже скоро не будет ни вас, ни нас, ни снов, ни ангелов… – И он грустно улыбнулся.

В одной из стен открылось потайное окошко. В окошке обычно в Средневековье прятался монах, наблюдающий за тем, чтобы профессора, препарирующие перед студентами трупы, не нарушили каких-нибудь Божьих постулатов. Только сейчас за окошком монаха не было. Зато появилась голова огромной змеи, которая неспешно выползала из своего укрытия, метр за метром выдвигая из окна длинное чешуйчатое тело.

Змея, шипя, спустилась на пол аудитории и медленно двинулась к собеседникам. Хвост продолжал неспешно тянуться из окошка и все никак не появлялся – змея оказалась воистину гигантской. Зубастая пасть монстра была слегка приоткрыта, желтые немигающие зрачки пристально смотрели на Глафиру.

– Единственное, в чем я уверен, так это в том, что ты должна побороть свой страх и опереться на лучшие душевные качества, – тихо сказал Куалькуно, равнодушно глядя на приближающуюся змею.

Сказал это и исчез. Просто бесследно растворился в воздухе. Глафира перевела взгляд на поверхность хирургического стола, расположенного в центре аудитории. Тот был пуст: ни лохмотьев, ни странного человекоподобного существа на нем уже не было.