Чтение онлайн

Дверь была незаперта.

В гостиной Марти положила полученную от императора папку на маленький чайный столик и присела в кресло рядом.

— Тина? — удивился выглянувший из комнаты Томми. — Ты не говорила, что зайдешь.

— Прости, я…

— Что-то случилось?

— Много всего. — Она покосилась на папку. — Даже не знаю, с чего начать. Я была в доме, потом встречалась с императором, потом мстила.

— Насыщенный день, — посочувствовал Томми. — Заварить тебе чаю?

— Нет, не нужно. Просто… поговори со мной…

— О чем? — спросил он, присев рядом.

— Не знаю. О чем-ни…

— Томми! — послышался откуда-то снизу визгливый старушечий голос. — Кенни знает, что ты водишь в его квартиру девушек?

Лорд Томас Стайн, будущий глава рода, стушевался, как школьник.

— Я никого не вожу! — прокричал он в ответ.

— Неправда! Я видела, что к тебе приехала девушка!

— Так она же сама приехала! И мы не делаем ничего дурного, просто держимся за руки.

В подтверждение своих слов он взял Марти за руку, крепко сплетая их пальцы.

— Это — миз Кук, — сообщил шепотом. — Совершенно очаровательная дама, но я вряд ли продержусь тут еще две недели. Поэтому подумал… Давай я построю тебе дом? Я уже набросал несколько проектов…

— Дом? — опешила Марти, вспомнив об оставшемся на заднем сиденье «жучка» камне. — Ты предлагаешь построить мне дом?

— Вообще-то — нам, если ты не против.

— Потому что ты не хочешь жить по соседству с миз Кук?

— Потому что я хочу жить с тобой. Если, конечно, ты согласишься снова быть моей женой.

— Я…

«Хочу креветок!» — чуть было не ляпнула Марти. Похоже, привычка Джо заедать волнения оказалась заразной. И Джо сейчас как раз этим и занимается, а значит, идти в «Рыбку» не стоит, иначе встречи с ведьмой и ее псом и разговоров о делах не избежать. А там и близнецы подтянутся, им тоже нравится тот ресторанчик…

И вообще, при чем тут креветки?

Марти посмотрела на мужа, теперь уже совершенно точно не бывшего, и, собравшись с духом, четко выговорила:

— Я хочу пирогов.

— Так значит, теперь, когда я не могу умереть за Орден в бою, он милостиво дозволяет мне сдохнуть самой по себе? Пятнадцать флоринов в зубы — и доброго пути?

Ло старалась говорить спокойно, но кипевший в ней гнев все равно просачивался в голос, отравляя интонации. А что хуже всего — она отлично знала за собой эту мерзкую особенность: если сдерживаться слишком долго, после злость вырвется наружу непредсказуемым способом.

— Леди Ревенгар, не стоит представлять все таким образом.

Антуан Саттерклиф, великий магистр Ордена, только досадливо поморщился, словно отчитывая нашалившую адептку, и немного наклонился вперед. Массивная звезда-семилучевик, усыпанная драгоценными камнями, — знак его сана — блеснула Ло в глаза россыпью цветных огоньков, хотя свет падал магистру в спину.

— Пятнадцать флоринов, о которых вы отзываетесь с таким пренебрежением, это почетная пенсия. И многие были бы ей рады.

— О, не сомневаюсь! — выплюнула Ло. — На нее ведь можно целый месяц жить в съемной комнатушке на окраине и позволять себе любые лакомства из овсянки и пареной репы. Не отводите глаза, магистр! Вы отлично знаете, что такое пятнадцать флоринов в столице для женщины моего происхождения.

— Ну…

Магистр и вправду с подчеркнутым вниманием рассматривал настенную карту за спиной Ло.

— Столица, кстати, не слишком полезное место при вашем… состоянии здоровья. В провинции жизнь дешевле, а в двадцать шесть лет, да с вашим умом и внешностью…

— Я не собираюсь бегать за деревенскими женихами, подобрав драные юбки, купленные на ваши полтора десятка монет. Вы обещали мне место преподавателя, когда закончится мой армейский контракт. Он закончился. И я не вижу ни одного претендента с большим боевым опытом, чем у меня. Даже странно, не правда ли? Место в Академии — вот все, чего я хочу.

Ло сцепила руки за спиной, задрав подбородок и чуть заметно покачиваясь с каблука на носок. Со стороны поза выглядела высокомерной, а в облегающих штанах и мужском камзоле — так и вовсе вызывающей, но не объяснять же каждому болвану, что так у нее меньше болит спина, если приходится подолгу стоять. А сесть магистр ей не предложил. Наверное, боялся, что тогда она расположится в его кабинете надолго. Правильно боялся!

— Не с вашим заболеванием! — отрезал Антуан и без всякой нужды переложил с места на место пресс-папье из вулканического камня.

Золоченая надпись на полированной темной плитке блеснула в солнечных лучах — за окном разгорался уже седьмой день мирной жизни. Жизни, в которой боевая магичка, лишившаяся дара, оказалась бесполезным грузом для поредевшего Ордена.

— Я не больна! — огрызнулась Ло. — Я всего лишь могу умереть в любую минуту. Так это можно сказать о каждом. Даже о вас, магистр.

— Угрожаете? — нехорошо прищурился Антуан и тут же опомнился: — Ладно, ладно… Послушайте, Лавиния, мне действительно жаль. И ваш опыт бесценен, признаю. Но преподаватель без капли дара? Вы себя помните в их годы? Это же не просто дети! Это мажата, еще не умеющие контролировать силу. Или не желающие. Они вас живьем съедят!

— Подавятся, — процедила Ло, умом понимая, что магистр до тошноты прав. — Я вполне могу читать курс герменевтики. Или теории стихий. Да хоть этикета, в тридцать три рогатых демона через барготову мать!

— Последний аргумент особенно убедителен, — с каменным лицом согласился магистр.

Встав из-за стола, он подошел к окну и задернул шторы. Неужели изволил заметить, что гостья морщится от солнца в лицо? Ло хмуро посмотрела в сухопарую спину, обтянутую черным суконным камзолом. Саттерклиф носил траур по погибшему сыну. Длинные волосы магистра, перевязанные черной же лентой, падали на спину неряшливым белым хвостом, и Ло только сейчас поняла, что Саттерклиф за последние месяцы почти полностью поседел и будто стал ниже ростом. А ведь всего год назад был полон сил и жизни.