Чтение онлайн

За спиной Ло снова резко протрубил рожок. Отбой тревоги. А вот впереди было тихо. Ну же… До северян четыреста пятьдесят люардов по прямой. Она не могла ошибиться в расчетах. И поняла, что не ошиблась, когда тот же ветер, только верховой, принес обратно запах паленого. Вкусный запах жареного мяса. Несколько мгновений Ло дышала им, потом скривилась, осознавая. Да, все в соответствии с расчетами. От «огненного ветра» не убежать, он летит быстрее любого скакуна, а вольфгардцы были пешими. И все правильно…

Ей только не следовало ехать туда самой. Потом в штабе ее поздравлял полковник, забыв недавнее непослушание мэтр-лейтенанта Ревенгар. Да и непослушания ведь не было — небольшая задержка, прекрасно оправдавшая себя полным успехом. И Марвин, испытующе глянув, обронил про хорошее чутье. А она, дождавшись конца совещания, вышла и отвязала от коновязи первую попавшуюся оседланную лошадь. Ей нужно было увидеть самой… Что ж, она увидела. Эскорт из двух рядовых и сержанта вежливо молчал, когда ее мучительно выворачивало наизнанку, и остатки завтрака летели на выжженную дотла землю, покрытую пеплом и головешками, среди которых виднелись пряжки амуниции и оружие. Ло не знала, что сгоревшие до такого состояния тела ничем не отличаются от кривых обугленных поленьев…

Она вскинулась на кровати, прижимая к груди одеяло. У стены, на постели, устроенной из длинного широкого сундука, заворочалась Нэнси, но сразу притихла. Ло вдохнула, облизала губы, удивляясь, что не чувствует вкуса гари. Он ведь только что пропитывал все вокруг!

«Тише, — подумала она, стискивая мягкую ткань и с трудом проталкивая в горло прохладный чистый воздух спальни. — Это лишь сон. В прошлый раз — вода, теперь вот огонь… Просто сон. Игры разума, растревоженного рассказом сержанта Мерри. Ну, давай, ложись снова…»

В неплотно прикрытое окно тянуло ночной свежестью, и Ло жадно дышала ей. Уснуть… А вдруг сон вернет ее туда, в черную долину между опаленными холмами? За три года она не раз пускала «огненный ветер», но в дурных снах к ней возвращался только тот, самый первый. Будто клеймо, выжженное на душе, изредка вспыхивало болью.

Ло заставила себя опуститься на постель, но сон не шел. Она уставилась в потолок, бездумно следя за бледным пятном у окна — туда падали лучи еще круглящейся, но уже стареющей луны. Долина Разенбож… И третий рейтарский, куда ее перевели после полутора месяцев довоенной службы на подхвате у опытного Марвина Кольера. До этого она всегда была в тени мэтра, под его негласным присмотром и управлением. А теперь осталась одна — единственным боевым магом полка. Боевиков не хватало, они нужны были в других местах, и полковник, помрачневший, узнав, что ему достался едва оперившийся птенец, да еще и девица, угрюмо смирился. Марвин уехал на закате, а Ло осталась.

И тем же вечером впервые в жизни напилась. Безобразно, отвратительно, непристойно. Рейтары не праздновали, потому что это была не их победа, но разведка подтвердила, что ложбина чиста, и для солдат было сделано послабление: костры и двойная порция вина. Ло выпила свой паек полностью, а потом у офицерского костра кто-то достал карвейн…

Когда из темноты появился Маркус, Ло подумала, что уже спит. Откуда бы на позициях взяться некроманту, оставшемуся в столице? Но он тоже был в лейтенантском мундире и представился господам офицерам по всей форме. А потом сел рядом с Ло.

— Здравствуй, Подснежничек.

— Оставьте, мэтр-лейтенант, — ухмыльнулся кто-то из темноты. — У нашей магички сегодня первый бой. Поджарила северных волков до углей. Имеет право надраться, хоть и леди.

— И надраться, и еще кое-что, — хохотнул другой. — После первого раза парня я бы к обозным девкам отправил. А тут незадача… Хотя ей бы не повредило, я вам скажу.

— Изволите предложить свои услуги, сударь? — с опасной мягкостью поинтересовался Маркус.

Ло было слишком плохо. Разговор доходил до нее, как сквозь толстое меховое одеяло, и она даже не могла встать, чтобы уйти в палатку. Пить было глупо. Противно и глупо. Потому что теперь она даже не могла послать к Барготу наглого ублюдка, сегодня утром успевшего облизать ее глазами, когда Ло умывалась, сняв куртку мундира и оставшись в одной рубашке и штанах.

— Почему бы и нет? — с ленцой проговорил ублюдок. — Конечно, дама может выбрать…

Наверное, он считал себя неотразимым. А Ло — дура. Надо было оставаться трезвой и подпалить ему распущенный фазаний хвост.

— Маркус, — прошептала она, зная, что будет услышана даже в громком гомоне. — Я хочу в палатку. Ты здесь надолго?

— Как и ты, — спокойно сказал некромант. — До конца этой заварушки.

Обняв Ло, он подхватил ее на руки, и Ло почувствовала себя в полной безопасности. От Бастельеро пахло розмарином и полынью — знакомый аромат его алхимических эссенций. Кто-то залихватски присвистнул, кто-то отпустил шуточку, но Маркус, обернувшись в ту сторону, равнодушно, без малейшей злости и потому очень убедительно сообщил:

— Прокляну.

И смешки стихли. А ей даже не было стыдно, потому что слишком плохо. И потом, это же Маркус!

Но вместо палатки он отнес ее в кусты и заставил прочистить желудок. Напоил чем-то кислым из собственной фляги, вытер платком лицо. Постоял на страже, пока Ло сходила еще дальше в кустики — идти к полковому сортиру у нее не было сил. И, наконец, отвел в палатку, где она села на лежанку и расплакалась, ненавидя себя и весь мир. Маркус сидел рядом, обнимал ее за плечи и гладил по волосам, пока Ло захлебывалась в рыданиях, пытаясь рассказать ему. Черные головешки вместо тел, опаленное оружие и доспехи. Человеческая плоть, превратившаяся в угли, так что тел не осталось… Эта чернота стояла у нее перед глазами, а волосы и одежду пропитал навязчивый дурманный запах жареного мяса. Она умрет от голода, но больше в рот его не возьмет! И как теперь жить…

— Как и раньше, Подснежничек, — сказал Маркус. — Только пообещай мне одну вещь.

— Что? Не… убивать?

Она и в самом деле готова была обещать это, хотя не представляла, как сможет выполнить клятву, будучи боевым магом, давшим присягу.

— Не мешать крепкую выпивку со слабой, — вздохнул Маркус. — Ну и закусывать, разумеется. А сейчас поспи. Я клянусь тебе, Ло, они уже ушли в Претемные Сады. Ни одной неупокоенной души не витает в этой клятой ложбине. Зато остались живы другие, те, что с твоей стороны. Спи спокойно, Подснежничек.

Ло закрыла глаза, и забвение пришло, незаслуженно милосердное и почти полное. А утром оказалось, что его светлость Бастельеро поступил на военную службу, причем добился распределения в тот же полк, что и Ло. Ему охотно пошли навстречу, потому что некромант и боевой маг — на редкость удачная связка, а Избранный Смерти может позволить себе ставить любые условия. И когда Маркус после разговора с Ло перенес вещи к ней в палатку, никто особо не удивился. На Ло все равно продолжали смотреть, но эти взгляды, якобы жаркие, а по ее мнению — сальные, уже не пугали.

Главное, никто больше не смотрел на нее как на соблазнительную редкую добычу. Удивительно, но мужчины, которые никак не понимали, что Ло не хочется их внимания, отлично поняли, что она принадлежит другому. Ее отказы считались капризами и набиванием себе цены, однако когда они с Маркусом стали жить вместе, это приняли как должное. Оставить свободную женщину в покое — невозможно. Отбивать женщину у собрата-офицера — неприлично. Ло это злило, но она смирилась, потому что знала: иначе ей придется постоянно доказывать свое нежелание стать чьей-то любовной победой.