Чтение онлайн

Вместо ответа капитан только пожал плечами.

— Не извольте беспокоиться, миледи, — сказал второй солдат, подходя и становясь позади и немного сбоку от командира. — Мы с его светлостью никому вас в обиду не дадим. Плащик-то запахните, а то простынете.

Ло подавила истерический смешок и послушно запахнула накидку. Действительно, пустяки какие! Двое против нескольких десятков. Которых она парой месяцев раньше раскидала бы арканами… Пресветлый, за что?! Но если уж ты отвернулся от своего мага, так помоги хотя бы этому отважному упрямому… Кирпичу!

Услышав, что несет эта женщина, в первый миг Эйнар просто онемел. И к лучшему, потому что успел придержать язык. А так хотелось выругаться! Да за кого она его принимает?! Уехать, оставив собственную жену серой гнили и милосердию горцев? Как ей вообще пришло в голову такое предложить? Хорошо же она о нем думает! Считает настолько слабым? Или просто трусом?

Но холодный кипяток гнева схлынул, как только Эйнар услышал в ее голосе страх. О, леди держалась все так же прямо, будто шпагу проглотила, а ее глаза сверкали злостью и возмущением, но голос… Она боялась. Самое глупое, что боялась она не за себя, а за него. За мужчину, воина! Эйнар обиделся бы смертельно, не перехвати ему горло тяжелая цепкая лапа памяти: такую же старательную, но фальшивую, как альвское золото, улыбку он видел на лице Мари, когда шел на стену осажденного Драконьего Зуба. Мари боялась за него, потому что любила. Но… Ведь сейчас дело не в этом?! Точно не в этом. Так почему надменная аристократка, от которой он слова доброго почти не слышал, думает о его спасении больше, чем о своем?!

Впрочем, сейчас на мысли о странностях леди не было времени. Все новые горцы подходили, будто по волшебству выныривая из-за хижин и крупных валунов, их лица были мрачны, кое у кого в руках словно невзначай виднелись тяжелые палки. А еще, что Эйнару совсем уж не понравилось, шагающий впереди толпы человек был ему незнаком. В Гарвии сменился староста. Вот любопытно — когда? И почему…

Он снова пожалел, что взял с собой только двоих солдат. Любая горская деревушка, куда только недавно пришла королевская власть, паршивое место; вот и в Гарвии ему всегда кланялись в лицо, но спина так и зудела от недобрых взглядов. Хорошо еще, что Дик из ветеранов, потому Эйнар и оставил рядом именно его. Нельзя дать толпе почувствовать страх. Она от этого звереет.

— Мое почтение, ваша милость, — громко сказал нынешний предводитель горцев, останавливаясь шагах в пяти.

— И вам доброго дня, — уронил Эйнар, пытаясь вспомнить, где уже слышал этот голос.

Точно слышал. Но почему-то без лица.

Невысокий, но крепкий и жилистый горец лет сорока, одетый, как и все здесь, в крашеную шерсть и выделанную кожу, смотрел равнодушно, однако Эйнар чутьем понимал, что это лишь маска. Слишком острый холодный взгляд, будто поверх прицела… Ах, вот откуда вспоминается голос!

— День-то не слишком добрый, ваша милость…

— Это верно, — холодно подтвердил Эйнар. — Пока не слишком. В добрые дни меня обычно убить не пытаются.

Он указал кивком на тело вдовы, так и лежащее позади них с Диком. Новый староста прищурился, даже не пытаясь изобразить удивление, посмотрел на мертвую Вальдонию, потом — поверх плеча Эйнара — на хижину и снова на Эйнара.

— Что старуха совсем с ума сошла, мы и сами не знали, ваша милость, — сказал он вполне рассудительно. — Живет она на отшибе, а с головой у нее и прежде неладно было. Вот как сыновей лишилась, так и того… заговариваться стала. А если настолько рехнулась, что на вашу милость кинулась, так сама виновата. Не о ней речь.

И говорил он слишком чисто и правильно для горца, и держался без всякого страха, который нет-нет да проскальзывал в повадках прежнего старосты. Хотя бояться ему сейчас было чего. Нападение на королевского офицера приравнивается к бунту. Вальдония уж точно заслужила смертную казнь, но Эйнар имел право наказать и старосту, в деревне которого кто-то совершил такое преступление. Но этот мерзавец не боялся. Наверное, думал, что комендант крепости не узнает его по нескольким словам, прозвучавшим из темноты в ночь казни мародеров. Только вот Эйнар никогда не забывал угроз.

— Не о ней, — коротко подтвердил Эйнар, соглашаясь, что мстить деревне за одну безумную старуху не будет. — Так ты, значит, новый староста? А что с прежним случилось?

— Приболел он, ваша милость, — усмехнулся горец без всякой угодливости. — А люди без старшего — овцы без вожака. Вот и выбрали меня в заступники, как у нас водится. Здесь народ смирный, боязливый. Разбойников боимся, солдат — еще больше… А уж лютой хвори — сильнее всего.

Он глумился. Нагло и уверенно в собственной безнаказанности. Кулаки у Эйнара начали зудеть с первого слова, а сейчас пакостную усмешку так и хотелось вбить мерзавцу в зубы. Но Эйнар ждал, глядя в упор и помня, что за спиной у него хижина с беззащитными женщинами, а Кэйси еще только скачет к крепости.

— Нам бы, ваша милость, миром дело решить, — сказал наконец его собеседник, переждав пару минут тяжелой вязкой тишины. — Мы его величеству — верные подданные, но это дело не королевское. Наше это дело. Наша земля, наши люди. Умирать никому неохота, верно, ваша милость?

А ведь он появился в деревне недавно. Эйнар даже был уверен, что знает когда. Вернулся с войны вместе с дружками, но оказался слишком умным или везучим, чтобы попасться в ущелье, а потом гарвийцы его не выдали, разумеется. Отсиделся и решил, что место старосты — неплохое начало новой жизни. А тут подвернулась возможность отомстить то ли за приятелей, то ли за родню. Бросить вызов самому капитану у него, пожалуй, кишка была тонка, но ведь ясно, что женщина в хижине Эйнару нужна, раз он за ней приехал. Да и вторая… Уж о его женитьбе в Гарвии известно.

Эйнар молчал. Только продолжал смотреть в упор: обычно это помогало, вот и мерзавец под его взглядом помрачнел, ухмылка исчезла с обветренного загорелого лица. Но все-таки продолжил:

— Так как же, ваша милость? Люди в своем праве. Заразу-то сжечь надобно.

— Жгите, — согласился Эйнар. — Вон она лежит. Руками не хватайте — возьмите крючья.

— Не ту заразу, ваша милость, — на удивление вкрадчиво сказал мерзавец. — Вальдония не первая заболела. Хворь ей постоялица привезла.

— Из города, — уронил Эйнар. — С постоялого двора. Значит, она не первая.

— Здесь — первая, — еще вкрадчивее возразил его собеседник. — Не по обычаю, ваша милость, судите.

— Верно. По закону. Королевскому.

Эйнар обвел взглядом угрюмо молчащую толпу. Гарвийцам не было никакого дела до неизвестной женщины. И Эйнару они мстить не хотели. Они всего лишь отчаянно хотели жить, боясь близкой смерти от серой гнили куда сильнее, чем далекого королевского гнева. И были твердо убеждены, что спасти их может только сожжение заразы, явившейся под личиной незнакомки. Человек сорок мужчин. И женщин столько же, а это горянки, которые будут рвать зубами и ногтями любого, в ком увидят угрозу своим семьям. Да, они с Диком успеют положить несколько человек. Да, потом гарнизон пройдется по деревне огнем и сталью. Но это будет потом. И можно ставить собственный топор против деревянного детского ножика, что этот, снова ухмыляющийся, под руку Эйнару не попадется, да и после вывернется. Он ведь точно знал и про запертую в хижине Вальдонии фраганку, и про болезнь. Успел собрать людей и появиться точно вовремя! Умный ублюдок, опасный.

— Король далеко, — спокойно подтвердил его мысли ублюдок. — И он тоже, небось, обычаи чтит, на то он и король милостью богов. Мы ж по-хорошему хотим… Свою женщину можете забрать, коли не боитесь. А этой все одно помирать. Так чего и ее мучить, и нас губить? Будьте великодушны, отойдите с дороги.

Он шагнул вперед, и толпа качнулась следом. Пахнуло плохо выделанной кожей, редко мытыми телами и страхом. Страхом, так легко перетекающим в ненависть.

— Стоять! — рыкнул Эйнар. — Напомнить, что будет с тем, кто напал на офицера короля?