Чтение онлайн

Тильда опять кивнула.

— Я правда думала, что вы злая, — сказала она чуть спокойнее. — Женщины на кухне говорили, что теперь у папы другие дети будут, а я вам не нужна. И ему не нужна буду! Они потом перестали, — добавила она поспешно. — Не сердитесь! Они про вас не знали ничего… И я не знала. Я вас ненавидела! Это я… платье… испортила!

— Я догадалась, — вздохнула Ло, глядя на маленькую дурочку.

Благие Семеро, ей же всего двенадцать. Да, противная, начальная, дерзкая и упрямая… А ты сама-то какая была в ее возрасте, да и потом, откровенно говоря? Лет до пятнадцати недели не проходило без взыскания, да и потом ты просто научилась лучше прятать следы и не попадаться.

— И сапоги…

Начав каяться, Тильда на полпути не останавливалась, как во всем, что делала.

— Это я их измазала. Нисси всегда в одно место ходит, ей там песок меняю, чтобы не воняло… Вот и набрала-а-а-а… соль в мед я положила! Только я не хотела, чтобы Молли наказали, Молли добрая… И я больше не буду, честно!

— Тильда, а как ты в комнату вошла? — вспомнив про замок, поинтересовалась Ло. — В тот день, когда зелья чуть не наелась.

— Ну… — девчонка замялась, но, видно, решила, что терять ей уже нечего. — У меня ключ есть волшебный, — призналась она. — Его господин комендант потерял, который раньше был. Я его нашла, хотела отдать, но забыла… А потом… — она снова всхлипнула, но справилась с собой и продолжила: — Потом я его папе отдать хотела, но попробовала, а он… он любую дверь открывает. И я не отдала… У папы все равно ключи от всех дверей есть, а у меня…

— А у тебя, — окончательно плюнув на этикет и перейдя на ты, закончила Ло, — появилась волшебная отмычка. Ну понятно, здесь такое творилось — не только ключ потерять можно было.

Как просто, оказывается. У прежнего коменданта имелся служебный ключ-артефакт, открывающий все замки, такая же удобная вещичка, как та, что Маркус подарил самой Ло. В неразберихе осады комендант ключ потерял, потом он покончил с собой, а Рольфсону досталась связка обычных ключей. Девчонка же не справилась с искушением оставить волшебную вещь себе. В ее возрасте чувствовать себя хозяйкой всех дверей в крепости — у-у-ух!

Тильда тихонько всхлипывала, вывалив все разом и даже не прося о снисхождении, что Ло особенно оценила. Ох, дурочка… Мелкая несчастная глупышка, перепуганная болтливыми кухарками, Баргот им языки завяжи. Еще недавно Ло злилась на нее всерьез, слишком далеко девчонка зашла в пакостных проделках, но стоит лишь подумать… Она могла съесть хелайзиль, ее могли порвать собаки, в крепость могла прийти серая гниль… Вот это все — действительно страшно, а испорченное платье пережить можно.

— Ключ верни отцу, — строго велела Ло. — Ему он нужнее.

Дождалась, пока Тильда кивнет, и, смягчившись, пообещала:

— Я тебе другой такой же подарю. Только с условием: в мою комнату, кабинет отца и всякие опасные места не лезть. Учись думать, что делаешь, и отвечать за поступки.

Расчески-отмычки было не жалко. Ло и так может потребовать доступа всюду, куда ей понадобится, а Тильда два года пользовалась артефактом достаточно осмотрительно, если ни разу не попалась. И весь гарнизон наперебой твердит, что девчонка неплоха… Вздорная и ленивая, но это еще можно поправить. Зато она вступилась за Валя. Пирог печь научилась опять же…

Ло опять вздохнула, понимая, что напрасно себя уговаривает. Она простила Тильду уже в тот момент, когда девчонка искренне призналась и попросила прощения. Ну что поделать, не убивать же. И выпороть рука не поднимется. Не потому, что Рольфсон снова наверняка заступится за дочь, просто Ло слишком хорошо помнила, как несколько месяцев ненавидела весь мир, потому что отец с матерью умерли, оставив их с Мелиссой… Это было подло и несправедливо, а главное, безнадежно. Она и с Маркусом отчасти сдружилась, потому что страстно хотела узнать: правда ли мертвецы не могут вернуться? Кому знать такие вещи, как не некроманту? Потом с потерей удалось не то чтобы смириться, но научиться жить, и все-таки Ло ясно помнила ту тоскливую безнадежность.

— Вы не злитесь? — робко и с изрядной долей удивления спросила Тильда, всматриваясь в лицо Ло.

— Злюсь, — честно ответила она. — Тогда злилась очень сильно, сейчас — меньше, но все-таки… Ты сделала много нехорошего, Тильда, и слава Благим, что никто не пострадал. Надеюсь, это будет тебе полезным уроком. Никогда не суди людей только с чужих слов, мало ли кто какую гадость скажет. Но ты не сделала ничего такого, чего нельзя простить, и честно призналась, так что я постараюсь не злиться. Иди сюда.

Встав, девчонка подошла и остановилась у кровати, настороженно глядя на Ло. Две тугие косички с выбившимися прядками, заплаканное лицо и прихваченное все тем же кожаным пояском полосатое платье, из которого Тильда стремительно вырастала…

Дверь за ее спиной бесшумно открылась, в комнату заглянул Лестер и замер на пороге. Ло взяла Тильду за руку и мягко потянула, вынуждая сесть на кровать, а потом поверх ее головы сделала страшные глаза целителю. Тот просиял и исчез, а Ло провела рукой по рыжим волосам девчонки, чувствуя, как горько-сладкое чувство заползает в сердце. Тильда снова всхлипнула, доверчиво прильнув к поднятым коленям Ло, уткнувшись в них носом. Сейчас она казалась еще меньше, чем в углу, неловкая, сжавшаяся в комочек, как озябшая птица…

— Все будет хорошо, — негромко сказала Ло. — Я знаю: когда кто-то очень дорогой уходит навсегда, тебе кажется, что хорошо уже не будет. Что всегда будет только больно, страшно и одиноко. Когда мой отец погиб, мне было столько же, сколько тебе сейчас. А потом умерла мама. Мы остались вдвоем, я и моя маленькая сестра. Помню, она все время плакала, а я даже плакать не могла…

Тильда затихла, едва дыша, и Ло продолжила гладить ее по голове, успокаивая негромким голосом и прикосновениями, как испуганного грозой щенка.

— Но ты не одна, — сказала она мягко. — У тебя есть отец, которому тоже нелегко. Есть люди, которые о тебе заботятся. Есть я. Никто не заменит тебе маму, но этого и не нужно. Ты Просто продолжаешь терпеть боль и жить, а потом вдруг понимаешь, что боль прошла. И можно дышать, смеяться, даже плакать, если хочется. Жизнь идет дальше, и когда-нибудь твои близкие потеряют тебя, но ты ведь не хотела бы, чтобы им было так же больно? Вот и твоя мама не хотела бы этого.

Боги, благословите Маркуса, когда-то нашедшего для Ло слова, которые она сейчас воскрешала в памяти. Некроманты знают толк в утешениях, как целители — в обезболивающем. Тильда дышала все ровнее, только еще всхлипывала и сопела, и Ло поклялась себе, что ее вторым подарком глупой девчонке станет дюжина носовых платков — штука прозаическая, но куда более полезная, чем магическая отмычка. Благие Боги, ведь им же теперь никуда не деться друг от друга, три года так уж точно. И придется приручать эту… козу горную. «Но ты же хотела преподавать? — напомнила себе Ло. — И была уверена, что справишься с адептами Академии — тем еще стадом юного буйного шкодливого зверья. Значит, попробуй управиться с одной-единственной девчонкой, иначе ломаная крона тебе цена как учителю, Ло Ревенгар».

Навещать леди до утра Эйнару строго-настрого запретил Лестер. И хорошо сделал, потому что после того, что целитель рассказал об осколке под сердцем, Эйнару смертельно хотелось ругаться самыми черными словами и кого-нибудь убить. Даже ясно кого. Тварь проклятую, чтоб ему сдохнуть в муках и стать утбурдом, а потом развеяться по всем семи ветрам, памяти о себе не оставив! Чтоб ему…

— Понял я, понял, — процедил он лекарю. — Только утром. Не ругать. Не… Лестер, какого йотуна она не сказала?!