Чтение онлайн

Двери на лестничной площадке вынесли за несколько секунд. Только в одной из квартир оказались хозяева, но они никак не отреагировали на появление в доме вооруженных людей: мужчина лежал на диване, держась за голову обеими руками, дети рядом с ним, на ковре.

Против всех ожиданий, операция прошла безболезненно и быстро. Женьку задержал небольшой карниз, и он успел только пострелять в потолок, отвлекая. Черных было всего трое; один следил за лестницей, его через окошко срезала короткой очередью Ирина, еще одного сшиб прикладом Игорь, вломившийся на чердак через открытый, заваленный всяким хламом балкончик. Последний из черных успел выстрелить в направлении Ирины, развернулся к набегавшему Вовке — и тут же Юлька, скользнувшая внутрь через другое окошко, застрелила его в упор. Вышиб узкую раму и вместе с ней ввалился внутрь запоздавший Захар.

Трупы были в одинаковых темных рубашках. В углу стоял старенький диван, из тех, что используют для своих тусовок подростки, валялись одеяла, банки с продуктами и бутылки. Две крайних угловых секции подвала занимало работающее оборудование. Что там для чего предназначалось и как его полагалось отключать, разобраться быстро не было возможности.

Внизу рвануло, и дверь задрожала, затряслась под ударами ног.

— Отставить! — крикнул Женька, сбрасывая с двери засов и распахивая ее перед «нападавшими». Несколько автоматных стволов уставились ему прямо в лоб.

— Двое остаются здесь и тщательно, в хлам, прикладами ломают оборудование. Не стрелять, под напряжение не попадать, через двадцать минут ожидать контратаки. Раньше сюда ни одна собака не поднимется. Остальные за мной вниз. Не копаться.

На перевернутом ящике возле дивана, что явно использовался как стол, запищал какой-то приборчик.

— Петро, что там у вас за шум? Петро!

Женька мимоходом стукнул по приборчику прикладом.

— Как все доломаете — уходите. Но только все. До последней микросхемы.

Они не успели миновать и одного пролета, как сзади послышался грохот и хруст. Прикладами работали два брата-близнеца, высокие темноволосые парубки с Украины.

Следующим был угловой дом на самом краю площади. Еще когда они бежали к нему — в обход, по-над домами, прикрываясь, где возможно, кронами деревьев, сверху раздалось несколько коротких хлопков, и один из парней Джона рухнул на землю, получив пулю в висок. Следом странно споткнулся Вовка; выстрел сверху прочертил глубокую рану по его ноге и размозжил ступню. Махнув рукой остальным, чтобы двигались дальше, Володя быстро отполз под защиту бетонного козырька одного из подъездов и, разрывая зубами вощеную обертку бинта, принялся за перевязку. Ни о каком эффекте неожиданности на этот раз не могло быть и речи.

Уже на лестнице Женька принял сообщение от Геры — рязанские вертолеты расстреляли на шоссе колонну грузовиков. Вертолеты попали под сильный ответный огонь, несколько машин сбито, но грузовики сожгли практически дочиста. Хуже было то, что несколько десятков легковых автомобилей, шедшие в голове колонны, все же прорвались в Москву, и те вертолеты, что пытались их преследовать, попадая в зону психотропного поля, либо падали вниз, либо в лучшем случае шли на вынужденную посадку. Так что подмога черным могла прибыть с минуты на минуту.

Надо было спешить.

На тридцатом этаже Игорь, повинуясь приказу Женьки, остановился. Он, Захар и парень в яркой цветной рубашке, вооруженные базуками, обстреляли чердак дома напротив, почти на пределе досягаемости гранат. Они расстреляли двенадцать зарядов, оставив на крайний случай еще три. Как результат — две гранаты ушли выше дома и нашли свою случайную цель где-то за пределами прямой видимости, еще одна прочертила крышу и свернула несколько пустяковых антенн совершенно мирного вида, другая тупо ковырнула перекрытие, раскроив на части бетонную плиту, а самая неудачная, пущенная дрогнувшей рукой парня в пестрой рубашке, попала в жилое окно и разорвалась в какой-то квартире; но семь зарядов все же легли точно — небольшой балкончик и окна чердака; так что один из углов крыши разворотило и там, наверху, занялся небольшой пожар. Вывели они таким образом из строя ретранслятор или нет, осталось неизвестным. В любом случае гранат осталось только три, так что их следовало приберечь. Ответным огнем с чердака парень в пестрой рубашке получил пулю в плечо, да так, что осколки кости разорвали мышцы и кожу. Юлька наспех наложила жгут, не умея до конца остановить кровотечение, но большего внимания раненому уделить было некогда. Поредевший отряд двинулся наверх, а парень в намокшей, теперь уже красной рубахе оставил бесполезную базуку на подоконнике и стал потихоньку спускаться.

Ноги его стали странно непослушны, хотелось опереться о стену, любое движение плечом отдавало внутри огненной болью. Он очень старался не упасть, не расплескать быстро вытекавший из него остаток жизни. Ступени лестницы шатались и чернели багровыми пятнами.

Металлическую дверь на чердак вынесли первым же выстрелом базуки, но попытка ворваться следом натолкнулась на плотный огонь. Один из парней получил пулю в ногу, Джон, бежавший следом, успел зашвырнуть внутрь гранату и тут же на лестнице грохнула ответная вспышка, так что нападавших буквально расшвыряло по всему пролету. Джон и упавший ранее парень остались лежать неподвижно, Сергей, оглушенный ударом о стену, сполз в угол, из головы его густо сочилась кровь. Ирине, замыкавшей «ударную группу», осколком срезало три пальца на правой руке. По сути, только она и осталась на лестнице боеспособной. Отодвинувшись в глубину коридора, пытаясь остановить левой рукой кровь, она время от времени стреляла вверх из автомата — без всякой надежды попасть, просто отвлекая на себя хотя бы кого-нибудь из черных. В это же время Женька, Игорь, Юлька, Захар и долговязый парень с некрасивым угристым лицом пытались проникнуть на чердак через балконы. Игорь столкнулся с черным в самой что ни на есть неудобной позе — когда, оттолкнувшись от нижних перил, подтягивался на руках. Выстрел грянул почти в упор, но мгновением раньше скалолаз успел отшатнуться, пуля прочертила и без того изуродованную щеку, а Игорь сорвался, обдирая руки о летящую вверх стену, и успел-таки ухватиться за какой-то прут в балконе не тридцать восьмого даже, а тридцать седьмого этажа, и, вламываясь сквозь стекло на чью-то лоджию, рухнул, вышибая раму собственным телом, на цветочные горшки и старые лыжные палки.

Женька, прежде чем метнуться наверх, швырнул в чердачное окно гранату, затем еще одну, подтянулся на карниз возле окошка — тут же мимо него в пространство ушла прицельная очередь, но он пока еще был в мертвой зоне, подтянулся еще выше и выбрался на крышу. Долговязый парень сумел забраться на южный балкончик и точным выстрелом свалил одного из черных, после чего начал поливать длинными очередями весь чердак подряд, мастерски быстро меняя рожки. Юлька в это же время пыталась подняться по отвесной стене к широкому чердачному окошку — красивый узор на четверть выступающих из стены кирпичей легко позволял это сделать, но, к несчастью, именно в этом окошке находился наблюдатель. Обнаружив распластавшуюся на стене девушку, он высунулся из окошка и первым же выстрелом перебил ей ключицу прямо сквозь бронежилет. Беспомощно вскрикнув, Юлька повисла на одной руке, но в этот момент на краю крыши показался Женька и точным выстрелом в затылок отправил черного на тридцать восемь этажей вниз. Затем он замахнулся швырнуть в то же самое окно гранату, но, увидев, как Юлька, нашаривая ногами опору, пытается спуститься, понял, что ее сбросит даже слабая взрывная волна, — и взведенная уже граната полетела на землю вслед за черным. Быстро, с кошачьей ловкостью спустившись с крыши по стене, Женька помог Юльке перебраться на жилой балкон и тут же снова полез вверх по кирпичной кладке. Захар, с трудом добравшийся до небольшого технического окна, влез внутрь на дрожащих от непривычки руках — парень с детства боялся высоты — и лицом к лицу столкнулся с черным, что спешил в это самое окно выглянуть. Они сцепились и покатились по грязному полу, профессионально добираясь упругими пальцами до глаз, сухожилий или горла. Черный пропустил удар, хватка его ослабла, но в этот момент кто-то ударил Захара ножом в затылок. Игорь, залитый кровью из множества мелких порезов, с окровавленными руками, успел сменить направление подъема и, оставляя на перилах алые следы, за какие-то секунды махнул подряд два этажа и ввалился на чердак через разбитую взрывной волной балконную раму. Здоровенный двухметровый «лось» с изуродованной щекой и выступающими зубами, с искаженным от ярости и боли лицом, с грохотом вперся внутрь, потеряв в горячке боя всякую осторожность, и, матерясь, пошел садить на весь рожок из пулемета в дымную гарь, что застилала чердачные комнаты.

В этот момент его можно было свалить одним точным выстрелом, но черные уже дрогнули и начали отходить; впрочем, и оставалось их только трое.

На лестнице грохнуло несколько гранат, захлопали выстрелы; коротко, грубым от боли голосом вскрикнула Ирина. На чердак поднялся уже и Женька и едва не срезал очередью длинного студента, идущего навстречу, — все застилала дымная хмарь; оборудование ретранслятора полыхало яркими, веселыми искрами.

Шесть автомашин, развернутые как попало, замерли на площади. Студент в пестрой рубашке, убитый очередью в упор, лежал ничком у входа в подъезд. Рядом валялся труп человека в полевой российской форме: это снайперски выстрелил кто-то из близнецов с чердака первой высотки.

Боя как такового уже не было.

Вялая перестрелка, которая началась в момент, когда к черным подошло подкрепление, в полноценный бой так и не переросла: штурмовать чердаки с догорающим оборудованием русские бойцы не стали. Вместо этого они попытались блокировать площадь, перекрывая все возможные подходы к телебашне. Очень низко над крышами прошел рязанский вертолет — боевым разворотом с косым наклоном винта — и залп реактивных снарядов разметал две машины из тех шести, что стояли на самой площади; от караульного помещения возле башни послышалась стрельба. Это несколько черных боевиков достигли караулки, но кто-то там, очнувшись, стрелял в ответ.

Судя по всему, невидимую удавку на шее города удалось-таки перерезать.

Теперь все зависело от того, кто первым получит настоящую помощь. Игорь и Кот, как представился уцелевший студент, прочно держали лестницу между тридцать третьим и тридцать четвертым этажами, да по ней, собственно, никто и не поднимался. К ним, волоча ногу, медленно направлялся Вовка, но пока он смог одолеть только четыре этажа. Игорь, тихо матерясь, продолжал вынимать из одежды и руки мелкие стеклянные осколки. Джон, Захар и второй студент, так и оставшийся для скалолазов безымянным, были мертвы. Юлька лежала без сознания прямо на пороге балкона: видимо, это был болевой шок, но жизни ее сейчас ничто не угрожало, а раненым плечом Женька не имел времени заниматься. На лестнице Ирина молча, стиснув зубы, истекала кровью. На черном от копоти и крови лице мучительно проблескивали белки глаз. Женька пытался перевязать ее разорванной на длинные полосы, пропахшей дымом простыней, быстро и грамотно используя те медикаменты, что удалось обнаружить в жилых квартирах, используя как тампоны чье-то проглаженное белье, но ясно было, что без медицинской помощи ей не протянуть и часа.