Чтение онлайн

Ночь полностью вступила в свои права и на ясном небе проступили острые точки звезд. Я рассматривал созвездия и понимал, что все они очень похожи на те, что я привык видеть над головой. Казалось бы, это должно меня успокоить, но все было наоборот. Какой-то диссонанс от того, что звезды на месте, а мир другой у меня возникал. Было бы расположение небесных искр другое, я мог бы представлять, что я какой-нибудь дон Румата, ведущий работу на далекой планете, где развитие общества отставало от земного, но нет, такой вариант в моем случае не срабатывал.

Интересно, а как соотносится ткань мироздания, скрепленная синими жгутами с межпланетными перелетами? Если бы я оказался на Луне, то точно так же смог бы открыть прореху в мир духов? Или там я попал бы в иной мир? И вот еще. Шанс говорил, что из его мира есть проходы в разные миры, да и, судя по всему, из этого мира тоже, но как выбрать мир, куда открывается проход?

Я поднимаю клинок и рассекаю ткань мироздания, как понять, что окажется за ней? Вдруг там будет мир с монстрами, что совсем недавно так умело сменили власть в теперь уже несуществующем монастыре? А что, если там будет совсем нечто невообразимое? Как управлять этим?

Эти размышления подвели меня вплотную к тому, о чем я не думал. А именно, не стоило ли тогда еще закрыть прореху в мир к монстрам? Или же она открывалась каждый раз, как они собирались вывалиться к нам? Кто вообще ее открывал? Если это делали с той стороны, то значит монстры обладают умением это делать. Но я бы не сказал, что они на это способны. Все разы моего общения с ними выдавали в них умных тварей, но только в рамках боя. Они, конечно, как-то общались меж собой. И, судя по всему, ими кто-то руководил, но открыть проход… Это не так просто.

И вот это уже подводило нас к вопросу, а кто же все-таки за этим стоит? Вариант, что Разрушитель уничтожал их мир и тварям просто пришлось спасаться бегством был неплох, но как-то не укладывался в рамки увиденного. Версию, что этот проход открыл Разрушитель я вообще сразу отмел. Ему-то зачем? Значит либо кто-то из нашего мира, либо из того. Монстры отпали. Тогда кто? Кто-то еще живет в том мире и выгоняет тварей прочь? Как-то сложно. Я понимал, что это возможно, но такие усложнения в уравнении, как правило делали его неразрешимым. А я очень хотел разобраться в вопросе.

Значит это делал кто-то из этого мира или же, тот, кому было выгодно привести монстров сюда. На ум приходили Шалок и Император. Они использовали тварей для своих нужд и вариант, что эта парочка просто вовремя сориентировалась мне казался слишком надуманным. Значит все же, они. Тогда как Разрушитель отнесется к монстрам? Если это не его армия, а всего лишь побочный продукт продвижения, который к тому же, способен напасть и на него. Он что, уничтожит тварей, как только явится сюда? Или же Разрушитель действует как-то иначе? Черт! Хотел же выяснить у Шанса, что за сила подвластна Разрушителю.

Недостаток информации меня убивал. Мне для построения логических цепочек и выводов требовалось больше знаний. Я же варился в собственном соку и не мог видеть дальше своего носа. Все, что я сейчас могу — это строить догадки. Вот бы кто-нибудь поделился со мной ценной информацией, рассказал бы что-то интересное. У меня сейчас четыре духа-покровителя и один не определившийся, а информации от них хрен добьёшься. Я твердо решил после того, как посмотрю на происходящее с полем и вернусь в лагерь наемников, свяжусь со всеми по порядку и вытрясу нужные мне знания. Все, что смогу. И начну я, пожалуй, с Шанса.

— Подъезжаем, — прервал мои размышления Роман. — Теперь осторожней.

— Почему? — спросил я.

Уж в огонь на поле мы не въедем случайно.

— Тут попадаются монстры.

— Что? — удивился я. — Что они тут делают? А как же дозорная?

— Думаю, что из-за них она и стала шастать на более обширной территории. Похоже, она их отлавливает и убивает, но монстры сейчас не уходят к полякам. Последние, что пришли к нам, бродят по этим лесам.

— А почему они не разбегаются или не кучкуются в одном месте?

— Не знаю, — ответил мне Роман. — Хрен их разберет этих тварей. На наши отряды они нападают с удовольствием, но только если мы прем напролом. Если же не нарываться, то и они не подходят, словно им лень пробежать лишних полверсты.

Мы поехали дальше, но стали вслушиваться и всматриваться в окружающий нас лес. В темноте было сложно что-то различить, но с моим усиленным зрением, я видел сквозь частокол стволов на несколько сот метров.

Так что я первым заметил, как сквозь листву, пожелтевшую, но еще не опавшую с деревьев, пробиваются отсветы пламени. Похоже, мы подбирались к нужному месту.

— Впереди, что-то горит, — предупредил я Романа.

— Да, это и есть, то, о чем я говорил.

— Оно всегда горит? И днем, и ночью?

— Верно!

Через несколько минут мы подъехали к кромке леса и остановились за десяток метров до неё. Роман сделал знак спешиться, и мы спрыгнули на землю. Дальше шли пешком, ведя коней за собой.

У самого края, где кончались деревья и начиналось поле, мы остановились. Если честно, то я ожидал чего-то другого. Мне представлялось, что поле горит, как во время пожара. Что-то выгорело, что-то еще и не начинало. И вал огня, катящийся от одного края к другому.

Но передо мной была совершенно иная картина.

Посреди абсолютно пустого поля бушевал белый огонь. Его стена загибалась, образую круг. Мне даже показалось, если я сейчас вызову Осколка и поднимусь в небо, этот круг окажется правильным.

На фоне яркого пламени то и дело мелькали темные силуэты неправильной, нечеловеческой формы. По полю ходили монстры. Я не стал считать сколько их там, но судя по тому, что я частенько видел темные пятна, их было много.

Я постарался всмотреться и проникнуть взором за стену огня. Мне это не удалось. Я подумал об Осколке, но решил отказаться от этой идеи. Не стоило сейчас привлекать к себе внимания.

— Мне нужно взобраться на дерево, подержи коня, — шепотом попросил я Ивана и отдал ему поводья.

Роман вопросительно глянул на меня, но я сделал знак рукой, и подполковник успокоился.

Карабкаться по стволу березы с большим количеством тонких веточек было неудобно, но искать новое дерево я не стал. Пыхтел, ругался про себя, но лез.

Взобравшись достаточно, чтобы оказаться выше стены пламени, я всмотрелся в центр поля.

Точно в середине огненного круга в позе лотоса сидел человек. Его глаза были закрыты, лицо выражало глубокое спокойствие. Ничего необычного. Просто мужик в центре поляны, окруженный двухметровым пламенем белого огня, так похожего на тот, что сжег монастырь, сидит и медитирует. Чему тут удивляться?