Чтение онлайн

— Шерстяные.

— Я же серьезно спрашиваю!

А я серьезно ответил. Шерстяные. Зима все-таки.

— Сана, прости, есть какая-то разница?

— Конечно. — Что-то в ее голосе заставило меня обернуться к входу в спальню. — Вот это — шелковый. — В дверном проеме показалась стройная ножка. — А это — ажурный. — Мелькнула в воздухе вторая.

Хм… По-моему, разница действительно есть.

— Милая, мне нравятся обе… оба…

— Скажи, что тебе наплевать, как выглядит твоя жена! — появилась в дверях Лисанна.

Вся, целиком. И с учетом того, что помимо уже виденных мною чулок на дэйне графине было только нечто кружевное и полупрозрачное, выглядела она просто потрясающе…

Так. Я понял. Кто-то очень не хочет к Викинсам. Но раз я сказал: пойдем — значит пойдем.

Разве что задержимся немного…

Стук в дверь со стороны коридора раздался донельзя не вовремя.

— Я могу войти, дэй Джед?

Супруга с хихиканьем скрылась в спальне.

— Да, Унго.

— К вам дэй Вилаш, — с порога сообщил тайлубиец.

— Папа? — уточнила, не показываясь, Сана. — А почему к тебе?

— Открою тебе тайну, дорогая, — хмыкнул я. — Каждую седмицу я отчитываюсь ему о твоем поведении.

Но визит князя Дманевского меня самого озадачил. Мы не договаривались о встрече.

— Ар-дэй граф, — начал он официально, но, заметив, как я поморщился, тут же исправился: — Джед, простите, что я без предупреждения. Но я привез бумаги. Брачный контракт, помните? Поверьте, я безмерно счастлив, что Лисси встретила мужчину, которому нужна она, а не ее приданое, но я думаю не только о ней, но и внуках, которые… однажды…

— Где нужно подписать? — спросил я коротко.

Пока князь копался в бумагах, я вспомнил, о чем давно собирался расспросить его.

— Скажите, дэй Вилаш, почему именно мне вы решили сделать столь ценный подарок? Я не об угольном карьере, как вы понимаете.

— Ну… Я… — Мужчина явно смутился. — Мне приснилась покойная теща.

— И-и-и?

— Знаете ли, граф… Джед… Моя теща, как и моя жена, как и Лисси, обладала даром. И некоторой долей… эмм… эксцентричности. И она не слишком хорошо уживалась с моей матушкой. Поэтому, когда мы перебрались сюда из Селстии, мать моей супруги не захотела жить в Уин-Слитте. Она купила заброшенный домик на общинной земле и жила там. Лечила приходивших к ней селян. У нас она появлялась крайне редко. Но однажды, зимой, как теперь, она пришла и сказала, что нашла хорошего жениха для нашей дочери. А дочери, признаться, у нас тогда не было. Мы с супругой решили повременить с детьми: поместье нуждалось в отстройке, по земле оставались нерешенные тяжбы… Да и я, сказать честно, надеялся, что первым у нас будет сын… Ее слова забылись к рождению Лисси, а потом она вдруг приснилась мне и напомнила. Не знаю, поверите ли вы в такое…

За несколько лет до рождения Саны старая ведьма, жившая на общинной земле где-то между Уин-Слиттом и Гросерби, вернула жизнь провалившемуся под лед мальчишке.

— Конечно, поверю, дэй Вилаш. Так где нужно подписать?

— Здесь, пожалуйста. Но хотя бы прочтите.

— Да-да, сейчас…

Я пробежал документ глазами, лишь первые две строчки, гласившие, что Эрик Фитцджеральд Леймс второй берет в жены Лисанну… Кого?

— Лисанна Марушка? Мою жену зовут Марушка?

— Это селстийское имя, — смущенно пробормотал тесть, не подозревающий, какой шикарный подарок сделал мне только что. — В Вестолии говорят — Мария или Мари. Лисси оно не очень нравится.

Странно-странно. По-моему, замечательное имя.

— Фитцджеральд, это ты? — капризно вопросила из спальни дэйна графиня, услышав звук открывшейся двери. — Почему так долго?

— Уже иду, любимая, — отозвался я, швыряя на стол подписанный контракт.

И месть моя будет страшна!

В камере было сыро и душно. От стен несло плесенью, а от бесстыжих размалеванных девиц – дешевыми духами, потом и табаком.

Эбигейл в очередной раз поморщилась и уткнулась носом в рукав.

Угораздило же ее оказаться на улице во время облавы. Теперь попробуй докажи, что ты не с этими, а по своим делам шла.

Да и по каким делам? Не скажешь же, что один вор попросил другому вору записочку снести?

Записку Эби съела. На пустой желудок хорошо пошло. Если оправдаться не выйдет, пусть лучше ее за потаскуху примут, чем все дядькины дела разом навесят. Она ведь никогда ничего – так, письмецо передать или в ломбард что снести. Курта прошлым летом за такое на семь лет упекли. Сказали, пособник, и значит, по всей строгости закона. А со шлюхами, поди, и закон поласковее.

– В первый раз? – спросил кто-то низким прокуренным голосом.

Эби исподлобья поглядела на подсевшую к ней рыжую бабенку, тощую и сухую, что вяленая вобла. Еще и глазища навыкате – ну точь-в-точь.

– В первый.

Разговор заводить не хотелось, но кто знает, как эта рыбина на молчание отреагирует. Шлюхи – народ пакостный, Эби их в Освине достаточно повидала. Одной еще можно рот заткнуть, а то и послать куда подальше, но когда вместе собираются, лучше не нарываться. А тут их под два десятка набралось.

– Что-то я тебя раньше не видела, – прокашляла рыжая. Взглядом ощупала всю, а платье, судя по жадно блеснувшим глазам, мысленно стянула и на себя примерила.

– Я не местная. Случайно попала.

Слова вырвались сами собой, и Эби поздно поняла, как сглупила: «не местных» освинские красотки на своих улицах не жаловали. Считай, сама «вобле» повод дала, и та его не упустила.

– Ах ты ж курва, – зашипела тут же. – Случайно, говоришь?

И собиралась уже когтями Эби в лицо вцепиться. А лица жалко. И платье новое – бязевое, зеленое, в мелкую полоску: на ткань полгода откладывала, еще неделю на работу потратила. Не снимут, так порвут точно.

Такой развязки Эби дожидаться не стала. Оттолкнула рыжую, кинулась к решетке и вцепилась в прутья.

– Дяденьки, миленькие, помогите! – заголосила на всю холодную. – Помогите, родименькие!

Потаскухи от нее, как от малахольной, шарахнулись и в дальнем углу сбились. И «вобла» с ними.

– Чего разоралась? – Толстый охранник подошел к решетке и сердито махнул на Эби дубинкой.

– Помогите, дяденька, – взмолилась она. Глазки сделала жалобные-жалобные и присела чуть-чуть, чтобы на пузана снизу вверх глядеть. Матушка, земля ей пухом, дольше полминуты такого взгляда не выдерживала.