Чтение онлайн

Но за миг до того, как маг вышел в холл, случилось другое.

Случилось так быстро, что Эбигейл в первый миг даже не поняла, как и что.

Эйден приблизился к ней, протянул руку, и вдруг Джек выступил вперед, загородил ее и толкнул Мерита в плечо. С виду легонько, но механический человек куда сильнее человека обычного, и Эйден полетел на пол, прямо под ноги мэтру Дориану.

– Что здесь происходит?! – гневно воскликнул маг. – Джек!

Взмах руки, и техническое создание застыло неподвижной статуей.

– Эбигейл!

Эби подумала, он и ее сейчас «выключит». Или взглядом испепелит.

– Эйден, вы в порядке? Что произошло? Джек никогда… – Маг, продолжая зло сверкать глазами, развернулся к девушке: – Это ты ему приказала?!

Испуганная криками и самим видом мэтра Дориана, который, как она до этого дня считала, и сердиться-то не умеет, Эби смогла только головой помотать.

– Не лги мне! Кроме тебя, некому было научить Джека такому! Не сейчас, так раньше. Чему ты его учила? Зачем? Говори, дрянь!

Он навис над ней, грозный, черный, страшный, и девушка зажмурилась, ожидая в лучшем случае оплеухи. В самом лучшем.

– Отвечай! – Маг с силой встряхнул ее за плечи.

– Я… не учила… Не специально. Я лишь разговаривала с ним… просто… обо всем… я…

Еще немного, и те обрывки фраз, что она с трудом выдавливала из себя, утонули бы в рыданиях, когда неожиданно прозвучал голос Эйдена:

– Дориан, оставьте ее, она не виновата. Это я. Хотел пошутить, а Джек, видимо, решил, что я собираюсь обидеть Эбигейл.

– Решил? Сам?

– Сам, – подтвердил Эйден. – Поздравляю вас, мэтр. Искусственный мозг действительно способен обучаться и развиваться.

Искусственный мозг работал. Вернее, работало заклинание, превращающее поступавшую извне информацию в память Джека и формирующее его сознание.

Господину Лленасу было чем гордиться и как магу, и как технику, создавшему, помимо кристаллического мнемосборника, механическое тело, отзывающееся на приказы сотворенного переплетением энергетических потоков разума. И он будет гордиться. Обязательно расскажет обо всем Адалинде… Если она придет. Вчера не пришла… И Алистеру похвастается успехами.

Но все это потом. А сейчас мэтр Дориан был зол. В первую очередь – на самого себя.

– О чем я только думал? – распалялся он, расхаживая туда-сюда по лаборатории.

Эбигейл, отчитав, он услал в ее комнату, велев не попадаться на глаза, и лишь застывший у стены Джек и присевший на кушетку Эйден безмолвно наблюдали приступ мажьего самоедства.

– Я должен был предположить, что обучение не ограничится простейшими навыками, что он станет впитывать все без разбора данные. Абсолютно все! А она с ним, видите ли, говорила! О чем? Чему могла научить его эта потаскуха?

– Она не потаскуха.

Дориан замер. Показалось, последняя фраза сорвалась с неподвижных губ Джека, вновь вздумавшего вступиться за освинскую девку.

– Она не потаскуха, – повторил за спиной мага Эйден. – Вы даже не удосужились поговорить с ней, да? Поршни и шестеренки вам интереснее живых людей.

Поговорить? С работницей по приговору? Он и так узнал о ней все самое интересное в первый день: умеет читать, знает, как передвигаются шахматные фигуры… Что еще? Достаточно того, что она выполняла его указания, а браслет не позволил бы ей сбежать, украв что-то из дома.

Но мэтр Лленас усмотрел иной подтекст в замечании Мерита.

Вздохнул, с воздухом выпуская остатки злости, и присел рядом с молодым человеком.

– Простите меня, Эйден, – сказал он со всей искренностью, на которую был способен. – Я увлекся работой и не уделяю вам должного внимания…

…Адалинда тоже думает, будто шестеренки и поршни для него важнее. А еще – голосовые мембраны, над которыми он работал, пока не вышел за… Зачем он выходил? Кажется, хотел попросить Эбигейл сварить кофе. Снова не спал полночи, и пара чашечек горячего, ароматного, можно с корицей…

Маг встряхнулся. Посмотрел на ждущего окончания фразы Эйдена. Покачал головой.

– Вы правы. Я – никудышный хозяин и отвратительный друг. Верно, был бы таким же мужем и отцом. Знаете, я тут думал, что если бы в юные годы чуть меньше увлекался наукой, а чуть больше… не наукой, у меня сейчас мог бы быть сын вашего возраста…

– А моему сыну было бы уже три года, – прервав собеседника, выцедил Эйден. – И мы с вами никогда не познакомились бы. Оставьте извинения, Дориан. Я ценю и уважаю вас таким, какой вы есть. После всего, что вы для меня сделали, вы мне даже больше чем друг. Да, почти отец, потому что тоже подарили жизнь. И не ваша вина в том, какая это жизнь и чем и когда закончится.

Мэтр Лленас больно дернул себя за бороду.

– К слову, – продолжил Эйден, – все не находил повода сказать, а это не должно стать для вас неожиданностью. Я составил завещание. Вы – единственный наследник. Не говорите ничего. У меня нет близкой родни, дальняя обойдется, а вам нужны деньги для продвижения ваших работ. Я и сейчас готов выделить любые суммы.

– Но…

– Я же просил, не спорьте. Завещание у моего поверенного. Прежде чем подписать его, я настоял на проведении полного медицинского освидетельствования с привлечением магов, так что имеется документ, подтверждающий, что на момент составления завещания я пребывал в здравом уме. Его не оспорят ни в каком суде. Да, поползут сплетни… Но вам же плевать на них? Полезное умение – игнорировать мнение общества. – Мерит задумчиво погрыз палец. – Но дело было не только в этом… Я же говорил?

– Говорили.

– Я все равно поступил бы так же. Даже теперь не чувствую искреннего раскаяния. Если бы мог, поехал бы в храм на Мисау: говорят, если молиться там о чуде… Но для этого нужно верить. Раскаяться и верить, а я не могу.

Он умолк, а когда снова повернулся к магу, лицо его, болезненно худое и бледное, было спокойно и деловито.

– Что вы решите с Джеком? – спросил он, словно не было всего предыдущего разговора.

– Пока не знаю. Видимо, нужно включить в исходное заклинание новые установки. Нельзя допустить, чтобы он поднимал руку на людей.

– Я бы этого не делал, – не поддержал Эйден. – Люди бывают разные. В общении с некоторыми механический телохранитель не помешает.

– Вы думаете?

– Да. Я ведь объяснил вам, что сам виноват в том, что случилось. А Эбигейл… Наверное, она в самом деле рассказывала ему о своей жизни, а жизнь в Освине… там ведь не сплошь ворье и продажные девки, есть мастерские, лавки, но преступность, согласно полицейским отчетам, процветает… И ее, наверное, не раз обижали, и…

Эйден путался в словах, но маг сумел уловить главную мысль: