Чтение онлайн

К концу праздников Василиса устала так, словно ей пришлось неделю подряд дежурить на скорой, а не веселится и развлекаться. Не мудрено, что, услышав утром пение петуха, девушка лишь сунула голову под подушку и продолжила спать дальше. Благо им не надо было отправляться на очередной пир, прием у послов или какое-то значимое гуляние.

Когда она окончательно проснулась, время приближалось к полудню. Василиса собрала вещи, наведалась в баню, удивляясь, что нет ни Кости, ни наставницы. После массажа Пелагеи она вернулась в дом, нашла в печи оставленный ей завтрак и поела в компании домового, кота и мышей, после чего задалась вопросом, что ей, собственно делать.

Шум на улице раздался, когда девушка уже решила достать новые краски и опробовать их на очередном портрете Горыныча, распевающего песни на царском подворье, а вокруг дети водят хоровод. Девушка выглянула в окно и увидела, как подъехали сани с Костей и Ягой. Девушка подхватила платок и выбежала на крыльцо. И сразу стало ясно, почему никого не было в доме — хозяева были на ярмарке. Следом за санями на двор вошли два ослика. Один кругленький, с умным взглядом, другой — более худой, смотрел на хозяев хитро, словно прикидывая, что они от него вытерпят, а какие номера не пройдут.

— Вот, Васюш, улыбнулся ей Костя, — отныне это твои спутники.

— А их уже как-то зовут? — поинтересовалась девушка, вытаскивая из мешка, что накануне вытащили из сеней, дабы не мешался под ногами, две больших морковины.

— Нет, как придумаешь, так и будет.

Девушка спустилась вниз, подошла к животным.

— Ты будешь Моисеем, — погладила она толстенького ослика, после чего предложила ему морковку. Потом повернулась ко второму. — А ты Рабиновичем.

Ослики приняли угощение, переглянулись, после чего дружно кивнули. Имена им понравились.

— Ах ты ж, люди добрые, — раздалось из-за ворот, — что ж деется-то в мире. Животных именами человеческими называют. Ужо я Абраму Иосифовичу расскажу.

И бабка Матрена, рассказывая всем и каждому, какому непотребству свидетелем стала, под пристальными взглядами соседей направилась к маленькой синагоге на дальнем конце городка. Обитатели подворья переглянулись и рассмеялись. Уж они-то знали, что Абрам Иосифович скажет бабке Матрене. Не зря трех его собак звали Адам, Давид и Соломон.

Тишина, лепота, я бы сказала. Птички поют, бабочки по цветам порхают, тело за окном периодически мельтешит. Надоел до невозможности. Ну, сказано же ему было русским языком, не желаю его видеть. Вот как есть не хочу! Пусть со своей личной жизнью без меня разбирается. Как разберется, так и приходит, но не раньше.

Ой, совсем забыла. Позвольте представиться. Я – Василиса Ивановна Князева. Девица молодая, двадцати трех лет от роду, незамужняя. По местным меркам старая дева, но кто будет соседей слушать? Особенно бабку Матрену. Уж ту послушать, так потом уши завянут. По образованию я врач недоучка, до специализации дойти не успела. А по нынешнему положению – ученица бабы Яги. Живу я в Московии, в столице ее, славном городе Городце. Понемногу людей пользую, то есть лечу, исходя из полученных знаний да умений. Вроде, пока никто не умер.

В Московию же я попала самым глупым образом. Шла себе по улице, никого не трогала, солнечное затмение наблюдала. Ага, через облака, без очков защитных. В общем, шла, шла, на небо смотрела, да люк под ногами не заметила. Провалилась благополучно да в этом мире в стог сена приземлилась. Потом с Кощеем познакомилась, в Городец попала, стала обживаться. И все так хорошо было, пока эта мымра не появилась. И Костя хорош, вид делает, словно ничего не знает.

Ну, я и не стала терпеть, собрала свой скарб небогатый, кота Василия, тезку моего, приласкала на прощание, осликов забрала да и перебралась в домик заброшенный. Надо теперь царю Елисею Елизаровичу за него денежку выплачивать да обживаться на новом месте. Кто бы мог подумать, но ипотека и в эти времена была. Только звалась иначе, мудрено как-то. У меня в бумаге аж на три строки формулировка. Что-то вроде аренда жилого помещения с целью дальнейшего выкупа для проживания и занятий частной практикой.

В общем, как-то так и живем. С соседями то ругаемся, то миримся, с Ягой чаи гоняем да от Кощея пуще, чем заяц от охотника, бегаем. Еще бы без приключений обходиться, но кто ж нас спрашивает, они сами находятся.

Глава 1.

– Василиса, – раздалось от порога на три голоса, – выйди, будь любезна. Поговорить надобно.

Девушка чуть не выронила из рук глиняную пробирку, в которой готовила микстуру для соседа, гончара Афанасия. Опять Горыныч пришел за Кощея заступаться. Ну, сколько можно, в самом деле. Сказано же всем было русским по белому, пока Костя не разберется со своей личной жизнью, она в нее вмешиваться не будет. Вообще никак. Даже к терему не приблизится. И не надо к ней каждый день засылать переговорщиков.

Перелив получившийся сироп в горшочек, будущая знахарка основательно перемешала получившееся снадобье, потом затянула горлышко тканью и перевязала.

– Васька, – снова рявкнули во дворе три головы. Посуда в шкафчике жалобно забрякала, а с потолка на пол медленно слетел прошлогодний лист.

Девушка проследила за его полетом, отмечая, что надо будет слазить на чердак и вымести оттуда весь мусор, а потом позвать конопатчиков, чтобы щели заделали. Это сейчас хорошо, пока лето, тепло. А настанет осень, и будут отовсюду сквозняки просачиваться. Со двора послышалось топтание, потом тихая перебранка.

– Васька, выходи, знаем, что ты дома, – донеслось уже тише. – Моисей и Рабинович в загородке. А ты, когда уходишь, их в сарай закрываешь или с собой берешь.

Делать нечего, придется идти во двор. С Горыныча станется всю улицу переполошить, если не весь город, только чтобы своего добиться.

– Ну что случилось, – Василиса вышла на крыльцо, на ходу переплетая косу. Как хорошо было дома, там как хочешь, так волосы и убирай, а тут приходится считаться с нормами. Раз девка незамужняя, значит косу плети.

– Да мы вот, мимо пролетали, – начала левая голова.

– А тут навстречу что-то, – продолжила правая.

– Мы свернуть в сторону не успели, а он в нас влетел, – и Горыныч продемонстрировал девушке платок, в котором был завернут оглушенный попугай внушительных размеров. – Посмотри, живой он или как. Ну и нас заодно.

Девушка приняла пернатого пациента. Первичный осмотр показал, что птица скорее жива, чем мертва, и должна сама прийти в себя. Василиса вспомнила, что видела в доме старую клетку. На первое время хватит, а там она закажет себе новую. Птичка не большая, меньше чем до локтя. Кузнец много за клетку не попросит. Сгрузив пострадавшего в новый домик, Вася вернулась на двор.

Сам Горыныч почти не пострадал, если не считать небольшой царапины там, где в него врезалась птица. Девушка только протерла ее дезинфицирующим средством для профилактики.

– Вот и все, до свадьбы заживет, – сообщила она.

– Смотря до чьей, – хмыкнула правая голова.

– Если до свадьбы сына боярина Хвостова на дочери купца Толоконникова, то не успеет, – заметила левая, – они сегодня венчаются.

– А если до вашей с Костей, – прищурилась средняя, – то тут можно и хвост отрезать – новый вырастет.