Чтение онлайн

— То, что говорит со мной, помогает мне его понять, — рассудил я и, расслабившись, принял помощь. Тут же мой разум окутал серо-зелёный туман, сквозь который показались какие-то очертания. Чем больше шумов мне удавалась расшифровать, тем ближе и реальнее было это нечто.

Оно передвигалось на кривых высоких корнях, благодаря которым складывалось ощущение, что его несут в мою сторону несколько пар ног. От обычной коряги это существо отличалось четырехруким телом, покрытым корой, словно кто-то решил вырастить дерево с телосложением деформированного человека, имеющего тонкую талию и широчайшие плечи. Поверх этих плечей на узкой шее сидела голова, увенчанная короной из торчащих вверх веток, а вместо рта, глаз, носа и всего лица на меня смотрел огромный драгоценный красный камень, чем-то напоминавший огранённый драгоценный рубин размером с человеческую голову. Существо было выше меня ростом, но, приближаясь, странным образом уменьшалось и будто сжималось, словно оно хотело быть для меня понятным и неопасным.

Я замер. Замерла и Хеллен, спрятавшись за мою спину. Красный камень источал свет, от которого ощутимо веяло палящим жаром. И так как в моей памяти не было ни единого упоминания об этом существе, я решил первым пойти на контакт.

— Кто ты? — спросил я вслух, на всякий случай продублировав свою речь на древесном языке, который когда-то изучали мезанихи.

Вокруг меня тут же задрожали стебли и зазвенела зелёная листва, словно каждый лист состоял из тонкого камня и сейчас под дуновениями ветра звучал в его свистящем диапазоне.

Ответ я разобрал не сразу, и шум повторялся до тех пор, пока звуки не сложились в уме в понятные мне слова.

— Я — проснувшийся узник, — ответило дерево.

Оно не угрожало и выглядело скорее уставшим или действительно проснувшимся. Я наладил ментальный канал связи с ним и мягко предложил говорить без границ в языках, не забыв подключить к диалогу и землян. Дерево с готовностью приняло этот формат. Видимо, ему давно уже было все равно, соблюдаются ли какие-нибудь приличия или нет, или же просто радовалось любому виду общения, как может радоваться узник, заточенный в одиночной камере на долгие годы.

— О, новый чатик! — воодушевился Мяч.

— Тихо, — шикнул Чак.

— Вы говорите на мезанихском, но вы не они! Кто вы? — проскрипело дерево на языке богов.

— Мы — те, кто вскоре будут драться за эту землю с мезанихами, а сейчас дерутся с тэварцами, — проговорил я.

— Белковые формы жизни. Вечно вы куда-то спешите… — внятно произнесло дерево.

— Зато у тебя времени уйма, да? — хмыкнула Эйни, которая присоединилась к беседе в немного взвинченном состоянии. Видимо, сейчас на её участке стены было не всё гладко.

Я не знал, могла ли сейчас пользоваться лисодевушка своей божественной силой хотя бы вполовину так же, как недавно утраченными ею навыками Странника Спирита, но я понял о чём она говорит. Дерево не просто так медленно шло ко мне. Оно с трудом волочило за собой огромную черную длинную цепь. Существо и вправду было узником, но узником чего?..

— Это несущественно, — проскрипело живое дерево, и молодая листва подхватила его ответ своим звоном.

— А что существенно? — спросил Чак. На этом странном совещании он, будучи подключен к стене, присутствовал ментально, и в мире маны его образ светился призрачной левитирующей фигурой.

— Я пробудился потому, что ко мне приближается мой старый враг. Тот, кто убил и ограбил всё живое на Саде пяти дерев.

— Так как нам к тебе обращаться? — спросил Хелл.

— Я мститель… — гулко прозвучало вокруг, и во все стороны от дерева по ветвям прошла волна.

— Мститель? — переспросила Эйни с еле заметной улыбкой.

— Когда миры умирают, всегда появляются мстители, — пояснил Хелл ей в личном сообщении, прикрепив ментальное изображение уже знакомого им черноволосого человекоподобного бога, которого они видели на Антарктическом плато.

— Твой враг — это орки? — спросил Мяч. Как и Чак с Эйни, он присутствовал в виде очертания, однако более яркого.

— Нет. Вы называете их мезанихами. Я дрался с ними, когда они еще были белковой формой жизни, — ответил мститель, обводя всех взглядом и старательно не замечая суккубку, которая все еще пряталась за спиной Хелла.

— Так ты рано проснулся, — перебила его Эйни. — Сейчас Сад грабят тэварские боги.

— Я не рано, а в самый раз, — возразило дерево.

— Что это значит? — не понял Хелл.

— Знаете ли вы, где ваш враг сейчас? Знаете ли вы, что он уже штурмует другие корневища?

— Ты хочешь сказать, что они решили не идти напрямую? — насторожился Чак.

— Они уже уничтожили одно из корневищ, превратив его в свой алтарь. Другое охраняете вы. Осталось три, и каждое сейчас под ударом.

— Откуда ты знаешь? — подозрительно спросила Эйни.

— Они разделились, — догадался Чак. — Поэтому тут так тихо. Разделились, чтобы разделились и мы и погибли. Потому что каждый из орочих богов сильнее нас по отдельности. А если ударим вместе, они также примут бой вместе. К тому же тогда мы оставим свою стену без защиты. Если же мы будем медлить, они захватят все три места силы и просто задавят нас обретенной мощью. Так они провоцируют нас выйти за стену, предлагая нам драться сейчас или умереть через время трусами.

— Трус А ми! — мяукнул кот, вспоминая свою задумку с белым флагом.

— И что нам делать? — спросила Эйни.

— Я готов предложить вам помощь, — басовито проскрипело дерево.

— Как я понимаю, это тоже не бескорыстно? — хмыкнул Хелл. Если всё, что говорил мститель, было правдой, идти к центру древнего дерева не имело никакого смысла.

— Я, как вы видите, скован. Сейчас моя душа вбита в центр дерева-отца, чтобы Сад больше не расцвел. Освободите меня, и я соберу всю силу оставшихся тут живых пней.

— И? — подхватил Чак.

— И вместе с моей силой вы победите зелёных богов.

— А потом придут мезанихи? — продолжал Хелл.

— И кремниевый мир будет сражаться плечом к плечу с белковым царством против моего старого врага.

— Звучит неплохо! — воскликнул Мяч.

Новые боги переглянулись. Намечавшийся союз был выгоден всем.

— Что ж, — нарушил тишину Чак, — тогда договорились. Что нужно сделать, чтобы тебя освободить?

— В центр корневища вбит мой росток. Нужно просто разрушить оковы, которые меня сдерживают.