Чтение онлайн

Напряжение сходит на нет; волки подталкивают друг друга локтями, посмеиваются. Северные дамы и кавалеры шепчутся, опуская ресницы и улыбаясь. Элсу и Кору уходят к флигелю для гостей Государя, Эткуру провожает их. Ко мне подходят Юу и Ар-Нель.

Юу изображает северного бойца: куртка поверх кафтана надета в один рукав, длинная прядь выбивается из косы, всех украшений – только пара чеканных браслетов на запястьях. Зато милый-дорогой Ча – в своём репертуаре: бус, браслетов, пряжек и брошек на нём килограмма два, расшитые полы кафтана – до щиколоток, вдобавок, он поигрывает шёлковым веером, расписанным хризантемами, на длинной муаровой ленте.

– О, Ник, – говорит Ар-Нель весело, – мир окончательно пробудился от сна, на душе – весенняя радость, и всё тело наполняет предчувствие дальней дороги, не так ли?

– Знаешь, что, сердечный друг, – говорю я, – хоть я и отношусь с благоговением к твоим дипломатическим талантам, всё равно это путешествие кажется мне авантюрой. Рискованной авантюрой.

Ар-Нель победительно смеётся, смахивает с кончиков пальцев воображаемые капли.

– Ах, Ник, меня ведёт Судьба, меня ведёт История, меня ведёт любопытство, неутолимое, как истинная страсть! А Господину Второму Л-Та неймётся потому, что хочется вписать имя в Звёздные Скрижали и доказать, наконец, всему свету, что именно он – Истинный Брат Государыни!

Юу фыркает.

– Вы не можете сказать ни единого слова, не воткнув в него иглу, Глубокоуважаемый Господин Ча! Иглы растут у вас прямо во рту или появляются откуда-нибудь изнутри?!

– Из глубины моей бездонной души, – заявляет Ча самодовольно. – Мой щедрый подарок существам, чей меч, увы, заточен лучше языка.

– Ничего себе! – возмущается Юу. – Как бы вам не зарезаться собственным языком, Ча! Будьте осторожны с таким острым предметом во рту – а мне хватит и клинка, я считаю.

– Мой дорогой Второй Л-Та, – говорит Ар-Нель невыносимо покровительственно, – я полагаю, что пути Судьбы неисповедимы. Каждый человек по воле завистливого рока может лишиться свободы, оружия, друзей, родины, Небеса знают, чего ещё – но его отточенного разума не отнимет никто.

– О, ваш разум – грозное оружие, – ворчит Юу. – А к чему, позвольте спросить, вам веер на улице в начале четвертой луны? Вам душно, когда другим холодно, Ча? Или вы прикрываете веером ваше жало, как придворные дамы?

– Вы делаете успехи, милый друг, – кротко отвечает Ар-Нель. – Наши беседы идут вам на пользу – вы волей-неволей учитесь придавать речам смысл и наблюдать за людьми. В награду за это я сообщу вам… тайну, – и расширив глаза, добавляет утрированно-значительно. – Веер этот – очень важная вещь. Я намерен подарить его Львёнку Анну.

Юу пытается сдержать смех – и прыскает, как мальчишка.

– Он уже написал вам письмо с Официальным Вызовом на поединок?

– Нет, – отвечает Ча невозмутимо. – Но – как знать, друг мой, как знать…

Анну подходит к нам как раз на этих словах.

– Что – знать, Ар-Нель? – спрашивает он.

– Возьмёшь ли ты у меня веер, мой драгоценный, – говорит Ар-Нель как ни в чём ни бывало. – В память о последнем дне в Тай-Е. Ты теперь можешь прочесть стихи, которыми я его надписал.

Анну берёт веер из его рук, неловко раскрывает.

– Суха-я ветвь рас-цвела… от теп-ла твоих рук… Пес-ки напоим во-дой… Постро-им… лест-ницу в Небо… – читает он тихо, ещё по слогам, но уже довольно связно. И поднимает взгляд от веера на лицо Ар-Неля. – Ты, Ар-Нель, ты снова меня дразнишь.

Ар-Нель качает головой.

– Нет. Мы завтра уезжаем – я хочу, чтобы у тебя что-нибудь осталось на память о Тай-Е.

Анну пытается скопировать надменно-снисходительный тон Ча:

– Вот это? Тряпочка эта? Я бы тебе меч отдал…

Ар-Нель ожидаемо хватается за слово:

– Отдай.

Анну тянет свой гнутый тяжёлый клинок из ножен. У Юу приоткрывается рот от безмерного удивления:

– Ох! Южанин, ты вправду ему меч отдашь?! Свой?!

Анну ухмыляется.

– Не просто так. В обмен. На это, – и показывает на церемониальный меч Ар-Неля, с рубиновоглазой собачьей головкой на эфесе – Сторожевым Псом Государя.

Юу смеётся.

– Вас, наконец-то, поймали за ваш отточенный язык, Ча! Отдадите меч Вассала? Дело-то пахнет государственной изменой!

Ар-Нель безмятежно улыбается, обнажает клинок – по безупречному лезвию вытравлены веточки цветущей акации – и протягивает его Анну на раскрытых ладонях.

Миг оба держат в руках чужое оружие. И вдруг Анну гладит лезвие северного меча ладонью, с силой нажав – капает кровь.

– Будем меняться снова, Ар-Нель? Этот меч – он мой кровный брат.

Юу поражён пуще прежнего. Ар-Нель с мечтательной миной режет левую ладонь южным клинком, размазывая кровь по лезвию.

– Клянусь Небесами, Анну, это было прекрасно, – говорит он оттаявшим тоном, возвращая оружие владельцу. – Ты поэт, друг мой.

Анну касается лезвия губами, то ли целуя, то ли слизывая кровь Ар-Неля.

– Теперь я не смогу тебя убить, – говорит он с комичной печалью. – Это железо – оно твой родственник теперь.

– Оставь, Анну, – смеётся Ар-Нель. – Моей крови «это железо» уже пробовало, – и как всегда конфузит Анну парадоксальным ходом мыслей. и брошек на нём килограмма два, ета в один рукав, длинная прядь выбивается из косы.

– Видит Небо, тошно смотреть! – презрительно говорит Юу и морщит нос. – Все эти дикие красоты оттягивают момент истины – а момент истины в том, что кому-то придётся проиграть. На этом мир стоит, Уважаемые Господа, вам не удастся обмануть богов.

Анну хмурится. Ар-Нель останавливает его взглядом – между ними установилось почти телепатическое взаимопонимание.

– Мой дорогой Второй Л-Та, – говорит Ар-Нель, – мы с Львёнком – люди долга, вассалы своих господ. Над нами – прирождённая предопределённость, которая велит запирать чувства в душе. Перед нами лежит бесконечная дорога… возможно, когда-нибудь… в конце пути… Но сейчас мы не можем позволить себе давать волю страстям.

– Попросту вы интересуете Анну лишь до тех пор, пока ваш меч при вас, милейший Господин Ча, – язвит Юу. – Что же касается его самого, то прочувствованная речь для солдат вряд ли убедила самого Уважаемого Господина Львёнка пережить метаморфозу и рожать детей, если от него отвернётся его Творец.

– Болван, – спокойно говорит Анну. – Я сто раз мог умереть. Меня сто раз могли продать. Я мог быть рабыней, меньше, чем рабыней, я мог быть совсем ничем. Я не Львёнок Льва, за мной не послали бы послов. Я ничего не боюсь. Мы дойдём, мы победим… и тогда я выбью из рук Ча его красивый меч.