Чтение онлайн

И вот небо над Чанграном такое белёсое, еле-еле розоватое, чуть золотистое, и воздух пахнет утром, свежим утром с примесью горелого дерева, тряпок и мяса – и я это всё ощущаю, как последние минуты тишины. Обожжённый волк, чьи щека, подбородок, шея и грудь уже не выглядят, как ночной кошмар – покрыты сероватой пенкой «заморозки», регенератора для тканей, повреждённых термически, вдруг садится на тюфяке, поджав ноги, прикусывает костяшки пальцев и начинает плакать. Без рыданий и прочих спецэффектов, но слёзы льются потоком.

– Тебе больно? – спрашивает Кирри.

– Меня-то за что убьют вместе с вами?! – выдыхает он тихо и отчаянно, в смертной тоске. – Я-то Льва не предавал, я – наоборот, что ж, я виноват, что ли?!

– Вот за это мы и воюем, – говорит Кору. – Ты не предавал, а тебя предадут. Тебя уже списали со счетов, дурак ты. И никому ты ничего не докажешь – тебя назовут врагом и казнят, как врага, в тебя будут плевать, а тебе только и останется, что распускать сопли и тратить влагу в пустыне. И знаешь, брат, это ведь всегда так: пока ты плюёшь – всё кажется хорошим и правильным, а стоит только понять, что будут плевать в тебя – так и открываются глаза. Появляется охота скулить: «А за что меня-то? Я же был хороший, как все, как велели…» Скажи, права ли я?

– Ты – женщина, – пренебрежительно бросает волк.

– Тебя надо было обрезать, чтобы ты лучше понял, чего стоишь на этой земле? – усмехается Кору. – Зря вас жалеют, зря. Нас всех надо возить мордой по грязи, пока не поймём…

Просыпается Элсу, трёт глаза, сипло говорит:

– Кору, ты чего бранишься?

Кору тут же забывает про волка, наклоняется к своему Львёнку, помогает ему устроиться удобнее, даёт напиться:

– Как ты, командир? А?

– Хорошо молился, – шепчет Элсу. – Творец, видно, услышал.

И мне кажется, что я слышу далёкий топот копыт. Кавалерия идёт? Это даже не столько звук, сколько ощущение вибрации почвы, воспринимаемое спинным мозгом больше, чем ухом.

Всадники и пушки.

– Ник, – вдруг говорит Юу, – это Рийну. Я… мне очень хочется, чтобы она жила. Мы, знаешь… встретились глазами в драке… и вышло что-то… я не думал, что на войне так бывает. Нам всё стало неважно. Бой, не бой… мы одни были среди этой свалки. Хок, Ник, мы ведь ни о чём не думали, ни о наших странах, ни о вере… Солдат говорит «трофей», когда ему неловко сказать «возлюбленная»…

Рийну кивает, прислонившись к плечу Юу как-то совершенно по-родственному. Юу обнимает её и прижимает к себе.

– Если всё это выгорит, – говорит он, – я поговорю с её родителями. Объясню. У нас будет свадьба, знаешь, правильная свадьба, с Озером Звёзд, с пионовыми пирожными, с целованием клинка… чтобы все видели, весь Чангран – мы друг другу принадлежим на равных правах. Просто – Небеса судили ей быть женой, а мне – мужем. А вот если я умру сегодня…

– Тогда и я умру, – вдруг спокойно и твёрдо говорит Рийну. – Разве мне тебя простят когда-нибудь, если ты умрёшь, а твои Львята проиграют? Думаешь, я после этой ночи смогу быть рабыней у всяких озабоченных гадов? Прости, Барсёнок, этого не будет.

Юу целует её руки, отстраняет их от себя – и заряжает пистолеты.

– Мы уедем в Кши-На, – говорит он, улыбаясь. – В Тай-Е, в город, прекраснее которого нет на свете, в Тай-Е, к моему Брату, к моим Сестричкам и к моей Сестре-Государыне. И ты будешь придворной дамой, самой красивой из всех, а я нарисую тебе на веере двух фениксов.

– Почему? – спрашивает Рийну и заряжает третий пистолет.

– Фениксы означают полёт душ. Мы взлетели в небеса и встретились под самым солнцем, – говорит Юу и прислушивается. – В наших сердцах раскрывались цветы и сияли звёзды… у меня никогда не получатся такие дивные фениксы, как у Ча, он рисовал лучше всех при дворе… но тебе понравится…

– Мне понравится, – говорит Рийну. – Ты убьёшь меня, если не будет другого выхода, Барсёнок? Если у меня не хватит сил?

Юу кивает.

– Посмотрите, как эти двое друг друга хоронят! – фыркает Кору. – Спасибо, братья-сёстры, лошади дворцовой стражи увязнут в этом море соплей, мы победим!

Элсу невольно улыбается – и Юу с Рийну смеются. И мы слышим пушечный залп – и далёкую пальбу из ружей.

Просыпаются нори-оки, тянут Кирри за одежду, расспрашивают вполголоса; он, присев рядом на корточки, говорит и улыбается – как взрослый, успокаивающий детей. Раненые волки, накаченные стимуляторами, мечутся во сне. Ри-Ё смотрит на меня вопросительно: «Началось?»

Рийну делает попытку сесть – и еле сдерживает крик.

– Скоро пройдёт, – говорит Юу, и вид у него такой, будто это он ломается.

– Анну встретил наших у Дворцовых Ворот в город, – говорит Рийну сквозь зубы, пытаясь вморгнуть выступившие слёзы. – Это не по нему. Это он. Со сторожевых башен.

– А наши-то, – бормочет обожжённый волк, – наши у Дворцовых… ночная стража… что с ними? Мёртвые? Предали?

– Половина на половину, наверное, – предполагает Кору.

Элсу сжимает кулаки.

– Там Анну, там Эткуру… а я тут…

– А ты, командир, сунулся под пули вместо того, чтобы смотреть и слушать, – говорит Кору с ласковой укоризной. – Потому что ухитрился оскорбиться, когда дворцовые псы орали всякую ересь. Всегда был вспыльчив, Львёночек…

– А где Мидоху? – вспоминает Элсу.

– Убит.

– Ох…

– Война, командир. И мне жаль…

Пушки грохочут снова.

– Идиоты, – бормочет обожжённый волк. – Куда же они лезут?! Канониры Анну стреляют со стен – наши на тракте, как мишени…

– Ждали, что Анну сделает так же, – усмехается Рийну, кусая губы. – Ждали людей Анну, стоя на стенах, держали фитили наготове, думали, он сдурит – а теперь сами творят эту глупость.

– Или это – предательство! – рычит обожжённый. – Кто-то во Дворце решил положить братьев у этих адовых ворот, суки!

– Они просто не верят, что Чангран уже наш, – говорит Кору презрительно. – Они думают, что им дадут прогарцевать по городским улицам, а мы будем лежать тут ниц, в пыли, и ждать, когда они нас расстреляют! Ох, и дерьмо же…

Элсу смотрит на Кору с тихим обожанием.

– Кору, солнце моё, метаморфоза превращает в бабочек северянок, но не тебя! – говорит он восхищённо, и Кору прячет в ладони довольный смешок.

– Правильно делает, – говорит Рийну. – Всё делает правильно. Мне нравится твой командир, Барсёнок.

– Ненадолго, – говорит обожжённый. – Если девка права, то наши ещё опомнятся.

– Меня называешь девкой, ординарца Львёнка? – удивляется Кору.

– А как тебя называть, братом?! – огрызается обожжённый волк и тоже удивляется, потому что реплика вызывает смех не только у Элсу, Юу, и самой Кору, но и у проснувшихся раненых.