Чтение онлайн

— Ты ведь собираешься сражаться с силами ада…

— Срань господня, да кто тебе сказал, что я собираюсь… — начал Сэдрик, но снова запнулся, теперь — о насмешливый взгляд. — Ну — собираюсь, — сказал он вызывающе. — И что?

— Ты — мой рыцарь и проводник, — сообщил Эральд, улыбаясь. — Сделал выбор — теперь соответствуй. И послушай меня, некромант.

— Валяй, говори.

— Понимаешь, — сказал король, — я тебя ждал…

— Врёшь! — не выдержал Сэдрик. — Ты ещё вчера даже не знал, что приёмный сын купца!

— Я тебя не перебивал.

— Прости.

— Ну, так вот, — продолжал Эральд, по-видимому, превращая в слова и раскладывая в должном порядке собственные мысли. — Умом не знал. Но — ты же знаешь, что можно чувствовать Даром?

Сэдрик кивнул.

— Я — как заряженный аккумулятор… а, это не ваше, то есть, не наше слово… Я хотел сказать, что переполнен энергией, в смысле — силой, Сэдрик. Она из меня выливается, как из слишком полной чашки, через край течёт. И она здесь никому, по большому счёту, не нужна, понимаешь? Мне тут некого вдохновлять, спасать и защищать. Из-за каких-то местных обстоятельств все несчастные в зоне действия Дара превращаются в зажравшихся, понимаешь? А я готов лезть на стенки и мычать, как недоеная корова!

Сэдрик восхитился. Эральд смотрел на него — и видел что-то, недоступное смертным глазам.

— Ты лучше, чем мне бы хотелось, — сказал Сэдрик.

— Да ничего подобного! — возразил король. — Меня просто распирает от этого света, который здесь не нужен, даже, кажется, вреден, всем, даже мне самому! Я хочу его отдать. Знаешь, мне очень приятно с тобой общаться: ты — мой подданный из мест, где у людей есть иммунитет… привычка к свету. Тебе не хочется облизывать меня, как мороженое — зависнуть в полном благополучии, ничего не делая…

— Да кто тебе сказал, что мне не хочется?! — начал Сэдрик, но король снова рассмеялся.

— Всё. Хватит валять дурака. Мы с тобой родились не здесь — и нам нечего тут делать, братишка.

— Ка-ак ты меня назвал?!

— Брат. Соотечественник. И родился ты в один день со мной. И наши души связаны магическим узлом. И наших отцов убил один человек. Я всё правильно понял?

— Ох, государь…

— Чудесно. А теперь иди спать. Завтра развлекаемся. А ночью — делаем шаг. Через ад. Домой.

Впервые Сэдрик услышал приказ короля — и не посмел перечить. Он пошёл к дивану, застеленному чистым бельём с запахом цветущих лугов, и улёгся. Не споря.

Через пять минут он тоже уснул, и ему снилось высокое небо в грозовых облаках.

Кирилл проснулся — или выпал из тревожного сна — когда за окном было ещё совсем темно. Девятый час.

Он зевнул, поёжился от утреннего озноба и потянулся.

— Доброе утро, король, — сказали из сумерек.

От неожиданности Кирилл чуть не подпрыгнул, но вовремя сообразил, что это Сэдрик.

— Ты чего в темноте сидишь? — спросил он и включил маленькую лампу.

Сэдрик, одетый, сидел на диване, довольно неуклюже застеленном одеялом, и ласкал Клёпу, которая блаженствовала у него на коленях. Похоже, за ночь кошка к Сэдрику попривыкла и сменила гнев на милость.

— Я не понимаю, как зажигаются эти светильники, — отозвался Сэдрик, почёсывая Клёпе шейку. — И не уверен, можно ли мне их трогать. Я чувствую, что в них идёт… — и скользнул взглядом вдоль провода, а потом — вдоль проводки, скрытой в стене. — Оттуда идёт, в лампу… Опасная сила, по-моему.

— Опасная, — кивнул Кирилл, впечатлённый интуицией нового товарища. — Но включать — вот так — может кто угодно.

— И некромант? — спросил Сэдрик с сомнением.

— Ну да, — Кирилл решительно не видел проблемы.

Сэдрик кивнул и протянул руку к выключателю на проводе. Но стоило ему коснуться кнопки, как раздался хлопок и наступила темнота.

— Перегорела, — пробормотал Кирилл озадаченно, но тут же вспомнил о содрогающемся бифштексе. — Тьфу на тебя, Сэдрик! Ты не говорил, что твоё сильное колдунство распространяется на электричество.

Из темноты раздался Сэдриков смешок.

— Я только что сказал, что не уверен. Но точно не знал.

Кирилл включил люстру. Сэдрик наблюдал за ним с саркастической ухмылкой. Клёпа бодала его в локоть. Кирилл оставил их ласкаться и сходил за запасной лампочкой. Вернувшись, застал Клёпу, растянувшуюся на коленях Сэдрика пузом кверху, урчащую, как холодильник советского производства.

— Тебя, оказывается, любят кошки, — заметил Кирилл.

— Вообще-то, не так уж они меня любят, — сказал Сэдрик. — Просто у твоей кошки равновесие нарушено — вот её и тянет на тёмное. Кошки живут между мирами, все это знают, а твоя может жить только здесь. Надеется научиться перебираться через грань с моей помощью, шельма.

Перебраться за грань, подумал Кирилл, ощущая нечто очень похожее на тот пружинный взвод нервов, который находит, когда держишь в руках билеты на сегодняшний самолёт. Но через миг «охота к перемене мест» отпустила и отступила — пока.

Кирилл заменил лампочку, и Сэдрик внимательно наблюдал. Он рассмотрел перегоревшую лампочку у Кирилла в руках, но сам не дотронулся, а у Кирилла хватило сообразительности не продолжать опыты с предметами, имеющими отношение к электричеству. Кирилл думал о кошках, живущих между мирами — и ему в голову неожиданно пришла странная, почти пугающая мысль.

— Слушай, Сэдрик, — сказал он, — а в мире, откуда мы родом, есть такие же кошки? Вот такие же, как Клёпа?

— Чудной ты, государь, — хмыкнул Сэдрик. — Конечно. Такие же кошки. Такие же собаки. Такие же люди. Вот купец с женой тебя воспитывали — и им даже в голову не пришло, что ты нездешний. Так ведь?

— И птицы? — спросил Кирилл. — И деревья?

— И трава, — кивнул Сэдрик. — И кусты. И небо. А в чём беда?

Кирилл потёр лоб.

— Беда в том, что, по-моему, этого не может быть. Где он, наш мир, ну, наш дом? Вот в пространстве — где? На другой планете? Или как?

— Почему — на другой? — удивился Сэдрик. — На этой. Что за вопрос! А где ад и рай?

— Понятия не имею, — признался Кирилл откровенно.

— Поймёшь, когда будем переходить. Нам придётся спуститься на ступеньку вниз. А я поднимался. Понимаешь?

— Нет…

— Лестница, — Сэдрик взмахнул здоровой рукой. — Ад — самый низ. Рай — самый верх. А этот мир или наш — просто ступеньки.

— То есть, ты хочешь сказать, — осенило Кирилла, — что все эти миры, с раем и адом — это ступени одного мира? Отражения? Тени?