Чтение онлайн

Были и другие изменения, про всё сразу и не расскажешь. Володя происходящее воспринимал как обыденную реальность, а вот Сергей всё чаще задумывался над коррекцией своих первоначальных планов. Многое пошло совсем не так, как в его реальности.

Активная деятельность частников стимулировала и совершенствование работы госпредприятий. Возникшая конкуренция привела к внедрению в госсекторе новых технологий, выпуску более качественной продукции. Фабрике необходимо стало произвести не просто спущенный сверху объем продукции, а товар, который бы с удовольствием купили, причем по приемлемой цене. Как коня кормишь, так он и пашет – выросли зарплаты на предприятиях, инженеры уже не мечтали о работе таксиста или официанта в ресторане…

За советские рубли стало можно уже вполне свободно, без всякого блата, приобрести вполне достойные качественные товары и услуги. Всеобщего благоденствия ещё, конечно, не было, но жить стало лучше, жить стало веселее…

Володя без всяких проблем восстановился на второй курс мединститута. Сейчас он опять с огромным удовольствием посещал лекции, активно работал на семинарах и практических занятиях, вовремя сдавал зачеты. Хвосты не копил. Правда, в сентябре опять пришлось со скрипом в мозгах входить в учебный процесс, за армию он несколько отвык учиться, но всё прошло гораздо легче, чем на первом курсе после школы. Некоторый навык к обучению у него уже имелся, а восстановить его гораздо проще, чем всё начинать с нуля. Ребята в новой группе попались хорошие, но он и со старой группой отношения не обрывал. Там и там пытался успеть. Ну, и с девицами, упущенное за два года наверстывал. Дело то, его – молодое.

Володя – парень обстоятельный, неторопливый. Вероятно, этому способствовало его рождение и проживание первые семнадцать лет его жизни в лесном посёлке. Жизнь здесь размеренная, во многом подчиненная годовому циклу лесозаготовки. Яркие события, переворачивающие всё с ног на голову происходят весьма редко. Всё чаще по плану и размеренно движется – достигается один заранее намеченный рубеж, от него двигаемся ко второму, затем к третьему… Может так и правильно? Чего через голову то метаться? Летом здесь люди готовятся к зиме, зимой думают о лете. На все сто процентов реализуется пословица о санях и телеге. Иначе нельзя, так как государство и прочие глобальные явления социальной реальности – они где-то далеко, а жизнь, она происходит здесь и сейчас и от твоих конкретных действий во многом зависит. Не заготовишь дров заранее – печь зимой, весной и осенью топить чем будешь? Не вырастишь картошку – вот и на столе будет пустовато. Картошка, она не только самому человеку надобна, много её для скотины потребуется. Не будет скотины – не будет мяса и молока. Своё то мясо гораздо лучше магазинской колбасы, тем более она там не всегда и бывает…

Перед отъездом на учебу Вова решил, так сказать, подбить бабки – посмотреть и посчитать что они с попаданцем поднакопили уже для будущей жизни в условиях нарождающегося капитализма.

Заняло это определенное время, да и ладно – на такое его не жалко. Человек может сколько угодно смотреть, как кассир ему отсчитывает заработную плату. Времени на такой просмотр данному индивиду совершенно не жалко. А тут то своё считаешь и пересчитываешь – тем более – не о чём жалеть.

Первоначально была проведена ревизия накопившейся дореформенной мелочи. В период Вовиной армейской службы организованный им процесс не прерывался, ежедневно в его закрома капали монетки по одной, две и три копейки, выпущенные до шестьдесят первого года. Правда, со временем их стало попадаться всё меньше и меньше, а в самом восемьдесят втором году ручеек этот практически пересох. Тут могли быть два варианта – или монетки такие почти все уже из оборота изъяты – это раз, второе – появились у Вовы конкуренты. Последнее не желательно. Но что сейчас гадать. Как уж сложилось – так оно и будет.

Пересчёт показал наличие около трёх тысяч монет. Затесались среди них и некоторые не совсем рядовые экземпляры. Раритетов новых не было, но за время Вовиного отсутствия выловились из оборота копейка тридцатого пятого года нового образца, две копейки тридцать третьего, сорок пятого и шестьдесят четвертого годов, три копейки сорок пятого. Последняя монетка была в идеальном состоянии – у кого-то, наверное, на память была оставлена. Год то был весьма памятный для всего советского народа.

Пересмотрел Володя и своих собольков. За время хранения их мыши не съели. Ничего им не сделалось. Только чуть ещё потемнели монетки, да это и не хуже. Отобрал несколько штук – менее сохранных и рядовых годов. Здесь его уже попаданец немного проконсультировал. Что можно и в народ пустить, а что и пока не трогать. Решил Вова понемногу рынок начинать прощупывать. По монетке пермским нумизматам начинать продавать. Так, для поддержки штанов. На мелкие бытовые радости и папиросочки. Ну и примелькаться в среде коллекционеров тоже надо, определенное положение занять и авторитет в сих узких кругах начинать зарабатывать. В эту среду не за год входят. Людей, опять же, монеты, серьёзно собирающих узнать надо было. Маркетинг, он и в СССР маркетинг.

Любование панджшерскими изумрудами много времени не заняло. Не на что здесь было смотреть. Пока они не обработаны – никакой красоты в них нет. Вот после того, как они побывают в руках мастера – тут да. К самой страшной тётке, носящей их все взгляды так и стремиться будут. Камни у Вовы всё крупные. Чуть-чуть они только меньше станут после обработки. Отборный панджшерский изумруд не много после огранки теряет, есть у него такая отличительная особенность. Ценят эти камушки во всем мире, но чтобы их достойно реализовать, ох как попотеть придется…

Отложил Володя камни до лучших времен. Рано ему с ними мелькать. Не один год им придется ещё света белого не видеть. Так Сергей говорит, а он плохого не посоветует. Сам он в этом кровно заинтересован. Оторвут Вове голову вместе с изумрудами и Сергею негде будет ютится, вынужден он будет в атмосфере витать среди облаков или ещё где.

Напоследок Володя оставил самое лакомое. Золото своё. Дождалось оно его благодаря изменениям ДАГовским. Сдвинулись в его мире некоторые явления и процессы. Стройтрест, ремонтом занимающийся тоже планы свои изменил, а это и Володе на руку было. Долежала банка с императорскими монетами до восемьдесят второго года, не нашли её в предыдущем году.

Выложил Володя свои монетки в ряды – хороши. Стопочками сложил – тоже глаз радуют. Нашел у отца увеличительное стекло и стал каждую разглядывать. Монеты эти много не походили по рукам и сохранились весьма прилично. Это если не вооруженным глазом смотреть. Через увеличительное стекло сразу же стали заметны царапинки, забоинки и прочие мелкие дефекты, но на общий вид монет они ни коим образом не влияли и красоту их не портили. Не анц, как Сергей говорит, но и убитых монет в кладе тоже не было. Никто из них монисто не пытался делать и молотком плющить тоже. Где-то на монетах царь-батюшка был отчеканен, где-то просто буковки и циферки, но последние тоже были не хуже. Благородная простота, она всегда глазу приятна.

Не один час заняли золотые монетки из Володиного времени. Никак он на них не мог налюбоваться. Так бы смотрел и смотрел, пересчитывал и пересчитывал. Пусть от пересчёта этого их и больше не становилось, а всё равно – приятно.

– Что, Вова, в скупые рыцари решил податься?

Это так меня попаданец мой подколоть решил.

– Парочку тебе хочу составить. Сам то уже давно такой.

У меня с ответом не заржавеет. Сам подколоть не хуже могу.

– Ну-ну. Давай-давай. Смотри, Володя, быстро это затягивает. Золото, оно магическую силу имеет. Подчиняет себе человека.

– Поживем – увидим.

Точно. Что сейчас говорить. Видно будет. Вся жизнь у нас впереди.

Анекдот рассказать? Какой? Интересный. Да? Хорошо, слушайте.

По улице идут три жителя провинциальной Кореи – папа, мама и маленький Ким. Ким капризничает и пристает к папе с мамой.

– Мама, купи собаку. – протяжно канючит маленький Ким.

– Отстань, маленький Ким, не капризничай. – говорит в ответ ему мама.

– Папа, купи собаку. – просит тогда у отца маленький Ким.

– Отстань, маленький Ким, денег нет. – отвечает маленькому Киму его папа.

– Мама, ну купи собаку. – снова заводит свою песню маленький Ким.

– Перестань, маленький Ким. – раздраженно отвечает маленькому Киму его мама.

– Папа, пожалуйста купи собаку. – не прекращает свои приставания маленький Ким к отцу.

– Я сказал уже – нет, маленький Ким. – опять терпеливо отвечает маленькому Киму его папа.

Так повторяется много-много раз. Наконец маленький Ким замолкает, но через пару минут – опять.