Чтение онлайн

Наказание за несоблюдение дисциплины - восемь часов. Восемь ублюдских часов в карцере, что не идут в счёт общего срока. Получается, что почти весь рабочий день улетел в трубу, оставив после себя изувеченные в мясо руки и выжатое от усилий тело. В горле собрался комок обиды, злости и жалости к себе.

Охранник открепил нары спустя три часа. Свернувшись калачиком и засунув колени под рубашку, я закрыл глаза. К концу подходили четвёртые сутки в спасательном круге, осталось еще шестьдесят шесть, но если так пойдёт дальше, то через недельку я превращусь в параноидального и запуганного изгоя.

Наступило утро. Охранник вытащил меня из карцера и отвёл в камеру. Зэки не выкрикивали оскорбления не стучали в двери, как это обычно происходит. Их любопытные глаза с тихим восторгом смотрели на надломленного игрока, а на лицах невольно возникали блаженные улыбки.

– Привет, - прошептал Лёха.
– Ты как?

– Нормально.

– Слушай, я не думал, что они зайдут настолько далеко. Вся тюрьма настроена либо против тебя, либо не хочет даже близко иметь с тобой дел, - сокамерник сел на кровать и наклонился ко мне.
– Сегодня на прогулке иди к белобрысому, проси прощения и соглашайся платить. Может еще не поздно.

– Может.

Желудок собирался взять в заложники печень и почку, а вскоре сожрать одного из них. Навалилась слабость и недомогание.

Звук бренчащего о тарелки черпака приближался будто звон оленей Санты. Лёша забрал свою порцию. Я ткнул пальцем на полочку под окошком, чтобы поваренок поставил миску туда. Проверил на температуру - нормально, наличие грызунов - ноль. Отнёс миску на стол и, прежде чем взяться за ложку, что-то учуял.

Жесть! В нос ударил запах мочи. Я присмотрелся. Желтые капли стекали по ободкам миски, ссаньё осталось на ладонях и столе. Я подхватил тарелку, высунул руку в коридор и швырнул моче-снаряд в поварёнка:

– СУКА, ТЫ!

Миска пролетела мимо, разбрасывая еду по полу.

– Заключённый выбросил посуду!
– крикнула рожа из камеры напротив и натянула улыбку.

На этот раз я согласился вымыть пол. Изорванная в клочья тряпка оставляла после себя широкий мокрый след. Воняла старью и грязью, но терпимо. Этаж убирался ежедневно, оттирать что-то суперприставучее не пришлось, главное - протереть всю площадь.

Я вымыл почти половину пола, когда не успевшие до конца затянуться раны, начали лопаться. На черенке швабры появились кровавые разводы, вернулась боль. Закусив нижнюю губу, я раз за разом повторял цикл: тряпка-ведро-отжим-швабра и измерял взглядом оставшуюся площадь.

Зеки прилипли к дверям камер будто к телевизору. Угрюмый игрок, шаркающий окровавленной шваброй, веселил не хуже, чем вечернее юмористическое шоу. Зрители в основном молчали, и лишь из окошка камеры номер пятьсот девять доносился истерический смех и заключения о том, что уборщику нужно меньше дрочить, чтобы поберечь руки, или хотя бы научиться манерам и не хватать горячую еду прямо со сковородки.

Я закончил и позвал охранника. Непись бегло оценил результат, забрал швабру с ведром и запустил меня обратно в камеру. Исправительные работы закончились.

Кровать скрипнула под резко опущенной задницей. Сердце бешено колотилось, на лбу выступили капли холодного пота. Сколько я не ел? Почти сутки. Слабость в ногах и рези в животе - первые признаки голодания. Выходить сейчас нельзя, экстренный отнимет слишком много времени. Дотяну до обеда, а там посмотрим...

– Держи!
– Лёха протянул свою нетронутую порцию.
– Тебе понадобятся силы.

– Спасибо.
– я взял.

Мне понадобятся силы, очень много сил...

Игроки расплывались по прогулочной площадке, а я, забившись в угол сеточного забора, говорил сам с собой:

– Успокойся!

– Да, какой успокойся, сука! Размажу ему башку об колено и всё!

– И что дальше? Они от тебя место мокрого не оставят! Придётся крыс жрать, чтобы этот срок отмотать!

– Завали рот, сцыкло!

– Кому ты это говоришь, дебил?! Ты сам с собой разговариваешь!

– Насрать! Каждый из этих ублюдков должен понести наказание! Неужели я должен приползти к ним на коленях и просить прощение?! За что?!

– Просто, заплати! Никто тебя не просит ноги им целовать! Скажи, что был неправ, согласен платить за свободу и безопасность.

– Согласен платить за свободу и безопасность?! Так, да!? Согласен, бл*ть! Знаешь, на что я согласен?! На то, что каждый из них сожрёт своё дерьмо! Вот на это я согласен! Свободу бля...

– Успокойся! На тебя смотрят.

– Смотрят?! Этим смотрителям глаза повыкалывать нужно! Сборище паразитов!

– Слушай, всегда есть компромисс. Давай...

– Да, завали ты своё хайло, компромиссник, бл*ть!

Сильные мира сего делают всё по-своему. Агрессор вырубил трезвого рассудителя и завладел полным контролем над мозгом, а спустя три минуты накрутил себя настолько сильно, что уже не смог остановиться. Белобрысый, Ник и остальные мрази превратились в красную раздражающую ткань для обезумевшего быка. Я вприпрыжку попёр к банде.

– Эй! Кто к нам идёт!?
– на пути показался один из членов банды.

– Это твоя бабушка приехала, кусок говна!

Он вытянул вперед руку, чтобы оградить меня от белобрысого. Зря. Я отклонился в сторону, дёрнул руку на себя и совместил голову с своим локтем. Глазки помутнели, а из конечностей будто достали кости, бандит стёк не песок.

Следующий подскочил, размахивая заточкой. Я словил его кулак, заломил руку и помог засадить заточенный конец ложки самому себе в задницу. Удар ребром ладони в макушку оборвал режущий уши крик.

Какой-то ниндзя слева уже летел, выставив колено. Моя рука сжалась на его горле на подлёте, после короткого хруста на земле валялся ещё один бандит.

Следующими по очереди подбежали два чела с дубинками. Одного я обезоружил и его же дубинкой расплющил ухо в кровавую ветошь. Второй всё-таки умудрился приложиться мне по спине, но месть не заставила себя долго ждать - две сломанных руки, лежащая на плече челюсть и лопнувшая селезёнка.

Навстречу выскочил ещё один прыгун. Я словил его в воздухе за торс, сжал покрепче и под хруст ломающихся рёбер швырнул в подбегающего помощника.

Челу с закатанными штанинами прилетел апперкот. Тот упал метрах в пяти. Ближайшие пятнадцать минут ему предстояло выплевывать сквозь сломанную челюсть осколки зубов и отхаркивать наполняющую рот кровь.

Парнишка с лишним весом оказался совсем нерешительным. Пришлось догнать, развернуть и вырубить ударом с колена в висок. Туша завалилась на бок, похоронив под собой лавку.