Чтение онлайн

Оно кому надо?

– И поэтому мы должны отправлять ее в другие страны? За свой счет? – уточнил я.

– Да, – возбужденно выдохнула экзальтированная девица.

Синяя жилка нерва на ее лбу пульсировала, глаза светились фанатичным блеском, на лице прочно поселилось выражение абсолютной уверенности в собственной правоте.

– Почему? – сохраняя спокойствие, невозмутимо поинтересовался я. – Почему мы должны это делать? Да еще за казенный счет? Используя деньги налогоплательщиков.

Защитница обездоленных открыла рот, явно намереваясь разразиться воодушевленной речью. Скорее всего, обличая клановые власти, попутно кроя правых и виноватых. Минут так на пятнадцать.

Слушать ее полностью не входило в мои планы. Догадываюсь, что скажет.

– Посмотри на ситуацию с точки зрения простого работяги, – не дав оппонентке ничего сказать, заговорил я. – Он вкалывает день и ночь. Аккуратно платит налоги. Регулярно, хочу отметить. И вот однажды ему сообщают, что вместо нового детского садика, больницы или дороги собранные с населения деньги решено использовать в других целях. Отправить неведомо куда и неизвестно кому. В виде безответной помощи.

Лицо девицы исказила гримаса возмущения.

– Известно кому! – запальчиво воскликнула она. – Голодающим!

Я с независимым видом пожал плечами.

– Может, да, а может, и нет. Работяге это неизвестно точно. Мало ли что декларируют официально. Его мало заботят подробности, больше волнует отсутствие той самой больницы или детского садика в родном городе. Он видит, что деньги уходят в никуда, и начинает задумываться.

Я сделал паузу и задумчиво уточнил:

– По крайней мере, так делают те, у кого есть мозги.

И не давая вставить слово (а девка, судя по бешено раздувавшимся ноздрям, определенно готовилась выдать гневную тираду в стиле: ах ты, жопа империалистическая, жалеешь деньги на нужды пролетариев свободного Гондураса?), быстро продолжил:

– Человек смотрит на все это дело и думает: а чего это я напрягаюсь, плачу налоги? Может, ну его? И начинает искать обходные пути, пытаясь надуть любимое государство, а то и вовсе компенсировать «убытки» прямым воровством. И речь не об одном работяге. Похожим образом начинает рассуждать инженер, предприниматель и другой люд. Власти же их обкрадывают, почему им нельзя? И плевать, куда и зачем ушли деньги. Важен итог – детская площадка не построена, дорога разбита и не ремонтирована. Мало кому понравится, если государство начнет тратить ресурсы на далекие страны, когда в собственном доме творится бардак. Если только, конечно, это не какой-нибудь отбитый придурок.

Последнее замечание прозвучало как намек на умственные способности той самой девицы. И она, ясный пень, не могла не отреагировать. Зазвучал стандартный набор обвинений в невежестве, жестокосердечности, ненависти ко всему живому.

К этому моменту наш спор слушали все присутствующие у фонтанчика. Еще парочка человек остановились, привлеченные шумом. Головы большинства качались китайскими болванчиками в такт словам моей оппонентки.

Хотя, по правде, никаких внятных тезисов своей позиции она так и не привела. Лишь голые эмоции да обрывки из жутко перепутанных концепций социализма и неолиберализма.

– Милая барышня, поймите, никто не против помощи другим людям, – когда девчонка немного выдохлась, слово вновь взял я. – Помогать другим – это хорошее дело. Правильное, благородное. Но когда твое собственное население едва сводит концы с концами, давать кредиты чужим странам, переводить сумасшедшие суммы неведомо куда…

Я взял паузу, медленно покачал головой.

– Это мерзко. Это отвратительно. Это недопустимо, – я обвел выразительным взглядом собравшийся вокруг народ. – Это предательство, и за такое надо живьем сдирать кожу.

Возникло молчание. Люди переваривали услышанное.

– Мы не вымираем! – крикнул какой-то парнишка.

– Жители уже не находятся на грани выживания, – подхватил второй.

Мой рот скривился в усмешке. Ожидаемое возражение. Словесный поединок получался крайне занимательным. Правду говорят: иной раз словом можно разить не хуже, чем клинком. А уж по глобальному влиянию на массы и вовсе нет равных.

– В городах возможно, – парировал я. – А что творится в провинциях? Там до сих пор положение толком не стабилизировалось. Кланы вливают сумасшедшие ресурсы в восстановление разрушенных районов. Направлять казенные деньги в подобных условиях за границу все равно, что подставлять своих жителей. Если кому-то не терпится, то пусть он организует фонд из личных средств и спасает всех страждущих на планете. Это не возбраняется.

Последовал красноречивый взгляд на девчонку. Лицо у той раскраснелось, очочки в тонкой оправе съехали на кончик длинного носа, жидкие волосы в беспорядке растрепались.

– Частным лицам не запрещено использовать свои деньги, как им заблагорассудится, – напомнил я. – Почему бы всем желающим не скинуться и не купить еды для голодающих в других странах самим, а не требовать этого от властей? По-моему, так будет справедливо.

И вот тут произошло то, чего моя соперница не ожидала, некоторые из ребят закивали. Сначала едва заметно и неуверенно, а потом все более решительно.

Бинго! Прямо в яблочко! Переиграть противника на его поле. Это дорогого стоило. Убедить, а не заставить силой. Классическое противостояние борьбы за умы следующих поколений. Так это, кажется, называется?

Оставалось нанести добивающий удар, закрепляя успех, чтобы оппонент отправился в глубокий нокаут.

– И если уж на то пошло, то почему бы не создать благотворительный фонд для детей-сирот в наших землях? Родных землях, где многим мальчишкам и девчонкам тоже нужна помощь.

Предложение прозвучало, и оно несло куда более глубокий смысл, чем могло показаться на первый взгляд.

Помогать своим, не чужеземцам. Искоренить холуйское поведение перед иностранцами, что со времен Петра закладывалось в сознание населения. А после рьяно культивировалось всеми последующими правителями, вплоть до коммунистов. Которые лишь на словах ругали западных капиталистов, а на деле превозносили последних до небес. Отсюда и отношение совершенно иное. В переполненных ресторанах обязательно найдется столик для случайно зашедшего туриста-итальянца и будет послан на три буквы свой «родной иван».

Не говоря уже о более поздних временах развала Союза. Новая «демократия» пошла дальше и возвела в абсолют непогрешимость иностранцев. Правящая элита покупала за рубежом собственность, переводила деньги, отправляла детей на учебу. И не скрывала, что собирается там в дальнейшем жить. А здесь всего лишь на временной работе, в командировке.

Время, когда полиция с удовольствием паковала своих сограждан в автозаки, а узнав о иностранном гражданстве, моментально отпускала задержанного, взяв едва ли не под козырек.