Чтение онлайн

– Вот когда доберемся, будет ясно – ваших или наших. А пока так. Ладно, давай твою ногу смотреть. И на пока, - Сашка подал Петру градусник, - измерь температуру. Сашка, откинув одеяло, начал снимать повязку. Никифорову стало неудобно, что он лежит перед пацаном абсолютно голый.

– Сань?

– Чего?

– Ты бы мне выделил чего из белья, а то лежу тут срамом сверкаю.

– Сейчас рану посмотрю, перевяжу и принесу со склада одежду.

Рана оказалась чистой, вокруг было небольшое воспаление, но Сашка понадеялся, что это не страшно, но на всякий случай сделал еще один укол антибиотика. Обработав рану, Александр перевязал Никифорова и, сходив на склад, принес ему вещи, на глаз подобрав размер.

– На вот. Трусы, майка, здесь одежда, - Сашка положил на стул рядом с кушеткой свернутый камуфляж и носки, под кушетку поставил тапочки. – Гимнастерку твою и комбинезон я постирал, а вот штаны и сапоги выкинул. Штаны разрезать пришлось, а сапогами твоими можно немцев бомбить, они от запаха передохнут, как тараканы. Знаки различия на форму, если захочешь сам нашьешь, а не захочешь, ходи в своей гимнастерке, мне она не нужна.

– Спасибо. И это не штаны, а галифе, - Петру почему-то стало обидно за то, как пренебрежительно парень отозвался о его прекрасных синих шерстяных галифе, предмете его гордости.

– Галифе, так галифе. Все равно их нет уже. Новые выдадут.

– Даа, выдадут. Такие не выдадут, я их за 94 рубля 30 копеек в военторге перд самой войной купил. Почти новые, - обиженно протяну Никифоров. Вышло у него это так трогательно и смешно, что Сашка невольно улыбнулся.

– А не выдадут, так мы у немцев заберем.

Петр тоже улыбнулся:

– Немцы такие не носят.

– Вот дикари!
– и парни громко расхохотались.

Отсмеявшись, Петр с надеждой посмотрел на Сашку и спросил:

– Ну, давай рассказывай, когда ваши придут?!

Сашка удивленно вскинул брови:

– Какие наши?

– Ну, ваши, из будущего! Вы же специально машину времени к нам запустили, чтобы помочь!

– Знаешь, давай мы с тобой сейчас поедим и я тебе все расскажу. Подожди, сгоношу чего-нибудь нам на обед, - и Сашка стремглав выскочил из бокса. Вот как, как рассказать этому геройскому летчику, что нет никаких наших из будущего и самого будущего нет. А Сашка пришел сюда не на помощь этим людям, а попал случайно из уничтоженного мира будущего, которое видится этому замечательному парню Никифорову Петру Степановичу светлым и радостным. Сашка тянул время, разогревая пайки. Но сколько не оттягивай неприятный разговор, а состояться он все равно должен.

Обедали молча, Петр, видимо что-то почувствовав, тоже не стремился начать разговор, настороженно поглядывая на Александра. Наконец, дальше тянуть больше не куда, Сашка собрал грязные тарелки, поставил их на стол рядом и нырнув, как в омут, начал рассказ:

– Летом 2022 года мой папа, полковник ФСБ Стаин, предложил мне поехать с ним на какой-то объект, безопасностью которого он занимался…

– ФСБ?

– Аналог вашего НКВД, не перебивай я и так не знаю, как тебе все это рассказать.

Петр кивнул и стал слушать дальше. А парень, глядя пустыми глазами перед собой, монотонным, лишенным эмоций голосом рассказывал свою страшную историю, полную боли, обреченности и надежды. Петру хотелось рвать и метать, вскочить и броситься на этого мальчишку. Как?! Как, они могли профукать страну, за которую умирали их предки на гражданской, за которую отдали жизни двадцать семь миллионов человек в эту войну?! Так мало страну, они же весь мир профукали, а потом решили сбежать сюда. Но Никифоров понимал, что этот сидящий перед ним паренек ни в чем не виноват, что он вообще оказался здесь случайно. Ему было даже жалко мальчишку. Да и парень внушал уважение. Потеряв все, весь свой привычный мир, а потом, прожив четыре года в замкнутом мирке бомбоубежища и снова потеряв всех друзей и знакомых, оставшись абсолютно один, он сумел запустить этот их Ковчег, а потом еще и спасти его, младшего лейтенанта Никифорова. Петр прекрасно понимал, что без этого паренька, шансы на выживание у него были равны нулю. Но и принять то, что рассказывал Александр, у него не получалось.

Сашка закончил свою короткую историю. Он особо не вдавался в подробности, только иногда коротко отвечая на вопросы Петра, которые нет-нет у того вырывались.

– Ну, вот. А дальше ты знаешь…

– Да. Ошарашил ты меня, потомок, - и Никифоров, не сдерживаясь, разразился витиеватой матерной тирадой, - Что дальше делать собираешься? – в голосе Петра почувствовалось напряжение. Кто знает, что решил для себя этот паренек. А вдруг он к немцам переметнется, у них же там капитализм, первое в мире советское государство рабочих и крестьян для него не более чем история, причем, как Никифоров понял из рассказа Александра история позорная, оболганная и очерненная. А Петр в своем состоянии и помешать ему не сможет. Но попытается. Потому что база из будущего не должна достаться врагу!

– Что делать, что делать? Если бы я знал! К Сталину надо, наверное.

– Вот это ты правильно решил!
– облегченно воскликнул Никифоров, - товарищ Сталин, он решит, как не допустить всего того безобразия, что вы там натворили! Товарищ Сталин, он знаешь какой!

Сашка зло крикнул:

– Не знаю! Вот прилетим к вашим, и что мы скажем? Здравствуйте, мы к товарищу Сталину, срочно проведите нас к нему! И нас тут же отвезут в Кремль, а товарищ Сталин, напоив чаем, по-отечески побеседует с нами, похвалит, наградит и назначит личными порученцами по вопросам будущего?! Да мы из вертолета выйти не успеем, как нас скрутят и выбьют всю информацию, а потом расстреляют нахрен, чтоб во время войны не разводили панику. А вертолет разберут по винтику, изучая.

Петр тоже закричал в ответ:

– Ты ври, да не завирайся, это у вас там, может быть, так делали, поэтому вы и пролюбили все. А у нас есть советский закон и просто так никто никого не расстреливает. Наслушался там у себя ваших буржуйских бредней и начитался дряни всякой, - а потом, чуть подумав, спокойней добавил, - бывают, конечно, перегибы, но ведь исправляют ошибки, у нас вон командарм-16 арестован был в 37-ом, так разобрались, выпустили, звание и награды вернули, сейчас армией командует [341] ! А вообще, что значит, прилетим? У тебя есть самолет?

– Вертолет, - надувшись, буркнул Сашка. Ему было обидно, что Никифоров обвинил его и в развале СССР и в том, что случилась ядерная война, можно подумать это Сашка разваливал Союз и жал на кнопку пуска ракет.

– Это типа автожира? – разочарованно протянул Петр, - покажешь?

– Сам ты автожир! Это типа вертолета. Покажу, - и Сашка, подойдя к оставленному здесь со вчерашнего дня ноутбуку, нашел демонстрационный ролик Ми-24 и, включив телевизор, вывел его на экран. Петр, восхищенно восклицая, смотрел на экран:

– Эх, нам бы такие машины, мы бы вчера этот немецкий аэродром в пыль раскатали! А ты что, такой пилотировать можешь?

– Могу. И звания у нас между прочим одинаковые, а ты тут орешь на меня, - обида никак не отпускала Сашку.

– Надо же, а ведь пацан совсем. И когда научился?
– Петру тоже было неудобно за свою горячность, - Сань, ты извини меня, но пойми, я думал, что вы нам на помощь пришли, коммунизм построили, а тут ты такое рассказываешь. Вот я и не сдержался.

– Ладно, проехали, - Сашка уже начал потихоньку отходить от обиды, он вообще не умел долго обижаться, - оба не правы были, наговорили друг другу. А научиться время было, целых четыре года.