Чтение онлайн

— Хреново там, Саня. Немцы над Ладогой висят почти постоянно. Сейчас лед хороший встал, наши зенитки прямо на него наморозили, полегче стало. Под огонь ПВО они боятся лезть. Но там, где зенитчиков нет, гады свирепствуют. У них под Шлиссельбургом аэродром, плечо короткое. В бой ввяжешься со звеном, глядь, а их уже эскадрилья налетела. Тебе с твоей скоростью туда только ночью, да и то, уповать на удачу и радар, что уйдешь от них раньше, чем они тебя заметят. Ну и мы прикроем, если что. Ведь мы же истребители! — видимо присказка про истребителей была у Устинкина любимой.

Сашка задумчиво покивал. Жизнь, судя по всему, предстояла ему веселая и интересная. И, скорее всего, короткая. Если действительно все так, как рассказал Михаил, а сомневаться в этом не было никаких оснований, подловить его немецким истребителям будет проще простого. И тогда останется только крутиться, используя высокую маневренность. Ну и «Иглы» помогут. Может быть. Чтобы они помогли, ими надо уметь пользоваться, а у него опыта боев ноль, только прочитанная по верхушкам теория. Весело.

На подходе к штабу их встретили Тихонов с Сиротининым. Наплевав на субординацию, Сашка тепло обнялся с друзьями. Устинкин, видя, что больше не нужен, попрощался и отправился в расположение своей эскадрильи. А Алексей с Василием отвели парня к аппарату ВЧ, специально установленному здесь, для обеспечения его связи со Сталиным. С Иосифом Виссарионовичем разговор был деловой и короткий. Долетели, сели, встретили, все нормально. Завтра летим в Ленинград. Вот и все.

Дальше полусонного Сашку с девушками довели до какой-то приземистой избушки, где им предстояло жить. Когда парень стянул комбез, разведчики восхищенно присвистнули:

— Да, Саня, богато! — Тихонов кивнул на Звезду Героя, — это за переправы?

Стаин кивнул, искоса бросив взгляд на навостривших уши девушек, и покачал головой, показывая, что говорить об этом не хочет. Алексей понятливо кивнул и пихнул локтем в бок Сиротинина, чтобы тот тоже молчал. Ребята быстро сгоношили нехитрый ужин или завтрак, тут уже не поймешь. Ел Сашка, уже засыпая. Ему еще хватило сил проконтролировать, как разместили девушек, занавесив одну из кроватей какой-то тряпкой, и он упал на топчан, заснув, еще не донеся голову до набитого соломой тюфяка, призванного служить подушкой.

Проснулся Сашка от громких радостных криков, раздававшихся на улице. Потом скрипнула дверь, и в избе послышался восторженный голос Зинаиды:

— Нет, ну ты слышала, да?! Слышала?!

— Слышала, слышала! — ответил радостный шепот Иды, — Тише ты, нашего лейтенанта разбудишь!

От того, что он уже стал их лейтенантом, у Сашки неожиданно потеплело в груди. Все-таки, не смотря на большое количество окружающих его людей, он был очень одинок. Прошло два месяца, как он здесь, а тех, кого он действительно может назвать другом, близким человеком, кроме Петьки Никифорова и нет. И вот сейчас девушки между собой назвали его их лейтенантом. Наверное, это ничего не значит для них, просто слова. Но ему остро захотелось действительно стать для них кем-то большим, чем один из инструкторов. Тем более, как ему показалось, во время полета между ними промелькнуло нечто большее, чем взаимоотношения начальник-подчиненный. Оказывается всегда серьезная и холодная Ида Весельская умеет улыбаться очаровательной, теплой улыбкой, а под маской ершистой, не лезущей за словом в карман Зины Воскобойниковой, скрывается задорная, восторженная девчонка. Сашка улыбнулся своим мыслям. Что тут сказать, пробуждение было приятным. Откинув дерюжку, которой его накрыли, он сел на топчан и, прогоняя остатки сна, с силой провел ладонями по лицу.

— Не разбудит, я уже не сплю. Что там случилось? От чего суета?

— Ой, товарищ лейтенант, вы же ничего не знаете! — показалась из сеней радостная, румяная с мороза мордашка Зины, — наши немцам под Москвой всыпали! Сейчас по радио передали! И Зина, подняв глаза вверх, стала по памяти цитировать строчки из переданного сообщения, особо понравившиеся и запомнившиеся ей: — Хвастливый гитлеровский план окружения и взятия Москвы с треском провалился. Доблестные войска Западного фронта нанесли немецким захватчикам крупное поражение. Там еще про трофеи было и взятые населенные пункты, но я не запомнила. Надо будет потом в газете прочитать [388] ! Но здорово-то как! Ой, что теперь будет! Теперь, ух! Мы им устроим! — Зина грозно взмахнула кулаком. Выглядело это так потешно, что Сашка невольно рассмеялся.

— Давай, заходи уже, вояка, — втолкнула в комнату Зину Ида и зашла следом сама. — Здравствуйте, товарищ лейтенант. Выспались?

— Здравствуйте, девушки. Спасибо, выспался, — ему стало неудобно, что он сидит тут заспанный, с помятым спросонья лицом перед этим симпатичными девушками. Он пригладил ладонью топорщащиеся во все стороны волосы и спросил: — А где тут умыться можно. А потом кинул взгляд на входные двери. Ида понятливо улыбнулась:

— Умыться, вон за занавеской умывальник, — кивнула она на огороженный белой тряпицей угол, а удобства на дворе, там тропинка, не потеряетесь.

Парень покраснел, и быстро натянув комбинезон и унты, выскочил из хаты. Ему показалось, что вслед раздалось веселое хихиканье. После жарко натопленной избы лицо обожгло морозом, Сашка поежился и, зачерпнув пригоршню снега, растер лицо, окончательно прогоняя остатки сна. Он огляделся. Добротный деревянный сруб, в котором его поселили, стоял на краю села, совсем рядом с аэродромом. Неподалеку возвышалась часовня. Купола на колокольне не было, вместо него обычная двускатная крыша из досок. Колокол снят, проемы звонницы заложены мешками с песком, судя по мелькнувшему на мгновенье блику оптики, там устроен наблюдательный пункт. В стороне, метрах в ста от колокольни из-под маскировочной сети торчит ствол 37 миллиметровой зенитной пушки. Александр кинул взгляд на серое, хмурое небо. Если не пойдет снег, то погода вроде летная, и это хорошо, сегодня кровь из носу надо попасть в Ленинград, люди Берии ждать не могут. А сейчас надо разобраться, где тут удобства. Ага, вот тропинка к дровянику, а за ним виднеется нужное строение. Надо поспешить. И парень быстрым шагом, чуть-чуть не срываясь на бег, рванул к заветной цели.

Девушки в доме собирали на стол. Сашка прошел за занавеску, умылся. Вытер лицо висевшей здесь же чистой тряпицей.

— А хозяева где?

Ида, не отрываясь от дела, пояснила:

— А нет хозяев. Выселили. Тут раньше немцы жили, как фронт приблизился, вывезли их куда-то.

— Ясно. А ребята?

— Товарищ старшина с товарищем младшим сержантом Сиротининым у вертолета, а товарищ Харуев вон спит, — кивнула куда-то в угол Зина. Действительно, в углу на таком же топчане, на каком спал Сашка, кто-то лежал, с головой укрывшись лоскутным одеялом. Парень, понизив голос, чтобы не разбудить спящего товарища спросил: — Меня никто не искал?

— Заходил товарищ майор Абрамов, но узнав, что Вы спите, велел не будить. Сказал только, чтобы, как проснетесь, нашли его. Они тут неподалеку расположились, я покажу. Сашка кивнул. Помимо Абрамова, надо было зайти отметиться к командиру дивизии, а затем и полка в гостях у которого они обосновались, а с командиром принимающего БАО взаимодействие должен наладить Вась Вась. Еще нужна связь с «Гражданкой», а то собьют морячки незнакомую технику на подлете и правы будут. В общем, дел предстояло много, а времени мало. Да, надо было сказать, чтобы пораньше разбудили. Но не успел, уснул раньше. — Товарищ лейтенант, садитесь кушать, — на него с теплой улыбкой смотрели Ида и Зина. Сашка смущенно уселся за стол, взяв из вещмешка ложку. Девушки успели сварить пшенный концентрат, вывалив в него банку тушенки, получился отличный кулеш. Зина разложила кашу по расписным тарелкам, оставшимся от прежних хозяев дома, и поставила перед Сашей и Идой, потом положив себе, уселась за стол сама. Девушки выжидающе уставились на Александра. Парень, смущенный от этих странных взглядов, зачерпнул полную ложку и, обжигаясь, отправил в рот. Девушки тут же похватали свои ложки и принялись за еду. Это что получается, они не ели, ждали, когда он снимет пробу? Странные, право слово. Ну, да и ладно, если им так хочется, пусть себе.

Позавтракав, в сопровождении Иды Весельской отправился к майору Абрамову. Чекисты действительно расположились неподалеку, буквально через два дома.

— Выспался, лейтенант? — с хмурым видом спросил майор. Сашка кивнул. — Когда сможем вылететь в Ленинград? Меня нарком подгоняет.

— Сейчас схожу в штаб дивизии, узнаю обстановку и договорюсь на счет прикрытия. С ними и согласую вылет. Самое позднее, как стемнеет, вылетим. Мне тоже тут сидеть, резона нет.

— Как стемнеет поздно, лейтенант!

Сашка пожал плечами:

— Если позволит обстановка, вылетим раньше.

— Давай, лейтенант, действуй! Нужна будет моя помощь, говори.

— Хорошо. Только это вряд ли. У меня такие бумаги, самому страшно, — невесело усмехнулся парень. Ответственность его страшила. На базе, во взрослом коллективе, он всегда был ведомым. Конечно, определенная доля ответственности за общее дело у него была, но она была несравнима с той ответственностью и тем доверием, которые он получил здесь. Сталин подкидывал ему задачи все сложнее и сложнее, и чем лучше Сашка справлялся с предыдущей задачей, тем сложнее становилась следующая. И это действительно пугало. А если он не справится? Подведет? Здесь война, здесь могут убить. И ладно если убьют только его. По большому счету он умер уже тогда, четыре с половиной года назад вместе со своим миром, и то, что он жив до сих пор, это просто какое-то фантастическое везение. Но теперь он ответственен за жизнь двух симпатичных ему девушек. За порученное ему дело. И у него нет права на ошибку!