Чтение онлайн

Зоя пыталась заснуть. Не получалось. Голова была тяжелой и мутной, саднило пересохшее горло. На душе было беспокойно. Судя по далекой стрельбе, становящейся интенсивней, бой у Севастополя разгорался все сильней. Тихонов, Марченко и Макаров так и не появились, хотя давно должны были. Девушка еще раз нащупала рукой гранату. Это движение становилось для нее привычным, успокаивающим, лимонка своей смертоносной прохладой дарила уверенность и веру в свои силы.

Солнце уже начало катиться к горизонту, когда внезапно, с той стороны склона, где должны были находиться Марченко с Макаровым, раздалась стрельба. Знакомое стрекотание ППС и ответные частые хлопки карабинов. Буквально в то же мгновение, крикнув: «Зоя!», — открыл стрельбу Иван. Девушка и сама не поняла, как оказалась на позиции. По склону смешно пригибаясь и расшиперивая ноги, перебежками, изредка постреливая, поднимались фигуры в серых, кургузых немецких курточках с белыми повязками на рукавах. Зоя только сейчас услышала свист пуль пролетающих над ними. Значит, все-таки услыхал пастушок, иначе откуда тут взяться шутцманам [520] . Вот чуть правее из-за валуна показалась фигура полицая и Зоя открыла огонь. Она стреляла и стреляла. Куда-то на второй план отошли жажда и усталая муть, ее целиком захватил азарт боя. Она кричала что-то невразумительное, восторженное, когда выстрелы оказывались удачными и разочарованное, когда противник уходил от предназначенной ему пули. А враги приближались, упрямо, не смотря на потери, наваливаясь на их позицию. Вот уже можно различить лица искаженные боевой яростью, с белыми глазами. Еще чуть-чуть и задавят, ворвутся к ним на позицию и тогда все! Придет время ее гранате. А как хочется жить!

— Мамочка! Мамочка! Мамочка! — судорожно повторяла Зоя, отправляя в строну атакующих короткие очереди, меняя рожки один за одним. Второй, третий, последнй… Казалось уже все! Вот-вот и их с Ляминым захлестнет эта беспощадная, пышущая яростью и злобой волна, но вдруг, шуцманы не выдержали, откатились, изредка отстреливаясь. На той стороне склона стрельба тоже затихла. Что там?! Как ребята?! Все живы?! По лицу текло что-то мокрое и теплое. Зоя провела рукой, вытираясь. Кровь? Зацепили? Когда успели? Она даже не заметила. Зоя посмотрела на тяжело дышащего рядом с ней Лямина. Так вот в чем дело! На лице Ивана была такая же кровавая маска. Посекло осколками камней. Значит и у нее так же.

— Не ранена? — срывающимся, дрожащим от адреналина голосом спросил парень.

— Нет. По-моему. Не знаю, — отрывисто и так же срываясь ответила Зоя и вдруг судорожно хихикнула. От этого неуместного хихикнья ей стало еще смешней, и она принялась неудержимо смеяться, буквально захлебываясь и подвывая от смеха. Особенно смешным было удивленное лицо Лямина. Иван непонимающе смотрел на судорожно хохочущую девушку и начал подсмеиваться сам. А спустя несколько секунд с их позиции раздавался самый настоящий гогот двух молодых людей, только что чудом выживших в страшной мясорубке. А в ответ на их смех со стороны отступивших татар послышалась злобная стрельба, впрочем, тут же прекратившаяся видимо по команде командира. И Зое стало вдруг жутко от собственного смеха и тяжелого, тягучего воя раненного татарина, катавшегося от боли ниже и правее их позиции. Со стороны откатившихся шутцманов раздался хлопок выстрела, и раненный затих.

— Вы чего ржете? — издалека крикнул Тихонов, чтоб не попасть под шальную пулю нервных после боя людей. Зоя пожала плечами, а Лямин еще подхихикивая ответил.

— Да мандраж отпускает, товарищ лейтенант.

— Ну если мандраж, — Тихонов ужом скользнул к ним на позицию, — молодцы, хорошо повоевали, — удовлетворенно произнес он, глядя на трупы полицаев.

— Толку-то, — невесело протянул Иван, нервно дернув головой. Еще одна атака и задавят. Зоя с Ляминым не теряя времени набивали пустые магазины патронами.

— Ну, это мы еще поглядим, — хмыкнул Тихонов, — не думаю, что до темноты полезут, а там часа два продержаться и за нами прилетят.

— А прилетят? — голос Лямина был полон пессимизма.

— Саня обещал, — обнадежил Тихонов.

— Ну, тогда прилетят, — удовлетворенно кивнул Лямин. А Зоя молча смотрела на дырявую фляжку, под которой расплывалось мокрое пятно. Посеченное лицо начало саднить. Стало дергать болью сорванный в горячке боя ноготь. На плече тяжелым грузом, навалилась усталость. Пальцы стали ватными и не послушными, с трудом удерживая такие круглые, такие скользкие патроны. Веки стали слипаться и она сам не заметила, как погрузилась в тяжелую дрему, выронив недоснаряженный рожок из рук на колени. Тихонов аккуратно, чтоб не потревожить девушку взял рожок и продолжил его набивать.

— Умаялась, девочка, — нежно произнес он.

— Умаялась, — согласился Лямин, — Лех, — не по уставу обратился он к командиру, — продержимся?

Тихонов как-то невесело посмотрел на старого, еще с Халхин-Гола товарища:

— Не знаю, Вань. Ладно, вы тут не геройствуйте, особо, — сказал, лишь бы только что-то сказать Тихонов, — Васька-то как?

— Как видишь, — махнул рукой Иван. — В госпиталь ему надо.

Алексей хотел было что-то ответить, но лишь молча кивнул головой и скрылся за зарослями можжевельника.

Шутцманы до вечера в атаку так и не пошли, а едва стало смеркаться воздух прорезал знакомый вой и на склоне начали рваться мины. «Ну, вот и все!» — обреченно подумала Зоя. От мин им спрятаться негде. Неглубокие расщелины в скалах укрытие слабое. И словно подтверждая ее мысли, болезненно вскрикнув уткнулся лицом в камни Ваня. А буквально через несколько секунд обожгло болью бок и спину самой Зои. По телу тут же растеклась предательская слабость.

— Хрен вам! — прошептала девушка, и, выставив наружу автомат, открыла стрельбу. Просто наугад, что бы отогнать врага. К ее радости, немного погодя к ней присоединился автомат Лямина. Жив Ваня! Мины рваться прекратили и над склонами повисли осветительные ракеты, а по скалам защелкали пули. Зоя стреляла, выпростав руку с автоматом из расщелины наружу. Она слышала, как тяжело сипит под ней Сиротинин, на которого она навалилась, закрывая товарища от мин, но сползти, откатиться с него уже не было сил. А еще жутью наваливалось понимание того, что гранатой воспользоваться она не сумеет. Просто не сможет вытянуть кольцо. И застрелиться не получится, руки уже не слушались. Палец судорожно жал на спусковой крючок, но выстрелов уже не было, кончились патроны. И заменить магазин никак! Она смотрела в темное крымское небо, а по лицу катились слезы. Только бы не плен! Ну, пожалуйста! Ну, дай мне умереть! Она неистово молилась неизвестно кому, прося о смерти. А она все не приходила и не приходила. Вот над ней промелькнула какая-то тень, и глаза резануло резким светом. От этого перепада между тьмой и светом стало нестерпимо больно и она потеряла сознание, так и не увидев, как по позициям шутцманов прокатились разрывы бомб, а атакующих полицаев буквально смело очередями крупняка из зависшего над ней вертолета.

Аэродром в Багерово корпус Стаина делил с 15-ой ударной авиагруппой Ставки ВГК под командованием генерал-майора Климова, немногословного, сурового мужика с неприветливым взглядом. Впрочем, вся неприветливость и суровость сразу куда-то делась, когда Иван Дмитриевич узнал, что замом у Сашки служит Яков Яковлевич Гуляев с которым они вместе служили в 1934-ом в авиаэскадрильи особого назначения НИИ ВВС. Да и дислоцировались они в Люберцах, где был ППД корпуса. В общем, с хозяевами аэродрома у корпуса сложились нормальные, даже теплые отношения.

Работа не прекращалась ни днем, ни ночью. Днем с аэродрома взлетали штурмовики и истребители 15-ой авиагруппы, а ночь принадлежала девушкам из ночного бомбардировочного и вертолетчицам. Тяжелая, изнуряющая ночная работа. Взлет, бомбардировка, посадка, пополнить боекомплект и снова взлет. Под утро девчонки буквально вываливались из кабин своих самолетов. Не легче приходилось и вертолетчицам. Заброска в тыл к немцам разведывательно-диверсионных групп, доставка на передовую боеприпасов и медикаментов и эвакуация оттуда раненых бойцов. Приходилось иногда и поддерживать пехоту огнем своих крупняков и РС-ов. Просто чудо, что при такой интенсивной боевой работе девушки пока не понесли ни одной безвозвратной потери среди личного состава, что не скажешь о технике. Был сбит и упал в море недалеко от Феодосии вертолет Кати Юсуповой. Девочек подобрали наши моряки, но машина была потеряна. Сгорели в результате немецкого налета на аэродром два У-2. В других полках корпуса потери были серьезней. Особенно досталось истребителям и штурмовикам, но и работа у них была не в пример сложнее и опасней.

Сашка стоял на краю взлетного поля, задрав лицо к небу. Какое удивительное оно здесь на юге. Яркое, усыпанное мириадами звезд с белой, густой полосой млечного пути, чем-то напоминающей инверсионный след реактивного самолета. Неподалеку раздался нарастающий стрекот моторов, и в небо плавно поднялась пара бипланов. Подошла и молча встала рядом Бершанская. Так и стояли они, ничего не говоря и вглядываясь в звездное небо.

— Как тогда в Тобино, помнишь? Так же стояли, ждали, — нарушил их молчаливое созерцание Сашка.

— Помню, — кивнула Евдокия, закусив губу, — полгода не прошло, а кажется, так давно это было. С неба оставив за собой яркий росчерк, упала звезда. — Загадал?

— Что загадал? — недоуменно повернулся к Евдокии Сашка.

— Желание, — улыбнулась женщина, сверкнув в темноте белизной зубов.

— Зачем? — Сашка и правда не понимал, о чем его спрашивает Бершанская.

— Ты как будто тоже с неба свалился, командир. Поверье есть, если падает звезда, надо желание загадывать.

— Да? — Стаин пожал плечами, — Не знал.