Чтение онлайн

Подожди-ка.

Сперва нужно кое-что проверить, убедиться в том, что энергия, которую я удерживаю, продолжает действовать не хуже топора. Если же нет, то толку от нее будет — что с козла молока!»

Вместо того чтобы пойти вниз, Тони направился наверх. Гравитация стала заразой.

Веревка Люси пересекала нижний бордюр третьего этажа, но не совсем по центру. Ступеньки были настолько крутыми, что Фостер мог дотянуться до цели с четвертой. Если можно было сделать это отсюда, то он не собирался подниматься на пятую. Не было смысла делать такие глупости. Парень набрал в грудь побольше воздуха, велел своей руке действовать и взмахнул топором.

Он почувствовал, как лезвие врезалось в дерево.

Рассеченная веревка со свистом обожгла ему щеку.

Всего на одно мгновение Фостер ощутил, как мертвый вес прокатился по его ногам.

Тони кое-как спустился на четыре ступеньки.

Он задыхался, хотя мелкие вздохи причиняли меньше боли, и услышал голос, почти уничтоженный петлей:

— Спасибо.

Парень почувствовал себя намного лучше.

Всего на мгновение Тони показалось, что сейчас тысяча девятьсот шестой год, а он сам и есть та горничная. Это было огромным улучшением по сравнению с той беспредельной болью, которую он чувствовал раньше. Поэтому Фостер смог справиться с новыми ощущениями.

Его левая рука все еще зудела так, словно ее окунули в кислоту, а потом обваляли в горячем песке. Люси была единственной горничной, живущей в том далеком году, которую знал Тони. Что бы она ни делала, но это помогло ему слегка отвлечься от боли, спуститься по ступенькам и пройти через кухню, где его ждали Маус, Адам и Зев. У них была вторая лампа.

Когда Тони присоединился к ним, двойной круг света озарил Эми. Она, скрестив ноги, сидела рядом с кладовкой и открытой банкой белой краски. Женщина покачала головой в ответ на его безмолвный вопрос.

«Жертвы приходят в себя не сразу после собственной смерти.

Время еще есть».

— Пошли, Зев. — Музыкальный редактор зашагал вперед, Тони ухмыльнулся и спросил: — У тебя в штанах бутылка с распылителем или ты просто рад меня видеть?

Адам возвел глаза к потолку и сунул Маусу пять баксов, когда Зев отвел руку назад и коснулся бутылки, засунутой за пояс джинсов.

— А как насчет нас? — поинтересовался первый помощник режиссера. — Когда нам бежать на помощь?

— Узнаете, — ответил Тони.

— Ты уверен?

— Это будет очевидно.

— Каким образом?

— Думаю, зазвучат вопли.

— Ладно. — Адам провел рукой по густым волосам, заставил их встопорщиться потными прядками и поинтересовался: — Слушай, если тварь сидит здесь так долго, почему ты думаешь, что мы ее победим?

«Пришла пора для последней, длинной, вдохновляющей речи», — решил помощник режиссера и заявил:

— Ба! Потому что мы хорошие парни. Зев, не мог бы ты открыть дверь? У меня заняты руки.

«Лампа в одной, топор в другой. Разумеется, этот инструмент никто не видит».

Зев явно принял решение не задавать вопросы и просто открыл подвальную дверь.

Когда Тони перешагнул через порог, он нахмурился и спросил:

— Что у тебя со щекой?

— Обожгло веревкой.

— Мне нужно знать, что именно случилось?

— Сомневаюсь. — Фостер подвинулся, когда Зев встал рядом с ним на верхней ступеньке. — Оставайся справа от меня, около лампы, — сказал он и добавил, когда они начали спускаться: — Помни важную вещь! Все, что слышит Ли, может… Блин!

Лицо Николаса появилось в темноте у подножия лестницы. На мгновение парню показалось, что оно парило в воздухе само по себе.

— Я уж начал думать, что ты к нам не вернешься, — заявил актер.

Тони пожал плечами и постарался притвориться, будто не нес с собой невидимый топор. Ему повезло, что Лито есть Каулфилд — тоже не видел эту штуковину. Фостер не был уверен в этом на сто процентов, но на топор никто не реагировал, поэтому парень предположил, что его оружие осталось незамеченным.

— Я же предупреждал! На то, чтобы их убедить, уйдет какое-то время.

— В чем именно? Такой вот вопрос. Привет, Зев.

— Ли!.. — отозвался музыкальный редактор.

— Нет, это не он! — прорычал парень.

— Почти. — Спутник Фостера прищурил зеленые глаза.

В прямом свете лампы его зрачки превратились в черные точки.

— Что ты здесь делаешь, Зев?

— Велика вероятность, что тебе, то есть твоему телу, понадобится небольшая помощь, чтобы выбраться, когда Тони закончит дело.

Зев взмахнул рукой. Этот жест подразумевал все, что могло включать в себя слово «дело».

— К тому же я не собираюсь позволить парню пройти через это одному. — Музыкальный редактор тоже прищурился.

— Итак, ты пришел, чтобы подержать его за руку?

— За что угодно, лишь бы ему стало легче.

Ли изящно стряхнул с брюк кусочки грязи и заявил:

— Меня удивляет, насколько глубоко это время разъедено падением нравов. Извращения считаются нормальным поведением.

Тони слегка повернулся, ухмыльнулся и сказал:

— Ты никогда ни слова не говорил об извращениях.

— Не хотел тебя обнадеживать. — Зев философски пожал плечами. — На это у нас может не хватить времени.

— Согласен.

— Так оставайся с ним, если должен! — рявкнул Ли.

«Да будешь ты первым, кто падет!»

Наверно, это был самый ясный подтекст, который когда-либо слышал Тони. Учитывая среднюю громкость таковых, звучавших в течение ночи, это кое о чем говорило.

— Иди первым. — Фостер взмахнул лампой. — Встань так, чтобы я видел, что ты не напортачишь с телом Ли.

— Я ничего такого не сделаю!

— Портачить или пытаться. Что в лоб, что по лбу. Двигай.

Тут Николас круто повернулся и пошел через залитый подвал.

— С каких это пор ты цитируешь Гершвина? — прошептал Зев, когда они спустились к воде.

— Иногда мне нравится погружаться в стереотипы.

Вода вроде была теплее, чем раньше. Тони искренне надеялся на то, что она лишь казалась ему такой. Ноги у него и так уже давно промокли.

— А как насчет Гилберта и Салливана?