Чтение онлайн

Далековато оказалось до эмира. Получилось ли? В висках от напряжения стучали барабаны. Бум-бум-бум. Их грохот заставил меня временно оглохнуть, да и в глазах потемнело.

— Что с тобой, Мишель? — донесся обеспокоенный голос Некрасова. Казалось, друг находится на другом конце Бухары. Но потом я почувствовал его руку, подхватывающую меня под локоть. Стало немного легче. По крайней мере, на ногах удержаться удалось.

— Все хорошо, — я не мог сказать правду, да и слабость показывать не стоило. А то товарищи решат, что я с перепугу чуть сознание не потерял.

— Стойте! — громогласный приказ эмира заставил стражу остановиться, и про меня забыли. Музаффар медленно и словно бы удивленно огладил бороду. — Я передумал. Пусть послы увидят нашу мощь и возвращаются в Ташкент!

Сановники с немалым изумлением смотрели на своего эмира. Но им не оставалось ничего иного, как подчиниться.

— Твоя воля закон для нас, повелитель! — поклонился престарелый кушбеги.

Аксаков шумно выдохнул, не в силах скрыть радости. Напряжение, которое минуту назад буквально ощущалось физически, стало медленно пропадать.

Нас вывели из залы, вернули оружие и под стражей провели через город.

На следующий день на главной площади устроили парад. Свыше двух часов перед нами шли отборные части Бухарского войска. Кавалерия, пехота, артиллерия, начищенная, грозная, многочисленная. Гремели барабаны и «гундосо» выли трубы. Эмир решил показать нам силу, напугать и продемонстрировать, что Бухара готова к войне.

И действительно, глядя лишь на численность, можно было и испугаться. Перед нами прошло тысяч шестьдесят, не меньше, войск. А в Ташкенте и его окрестностях насчитывалось в десять раз меньше солдат. Казалось бы, о какой войне можно говорить при подобном неравном соотношении сил? Понятное дело, Музаффар именно на такой эффект и рассчитывал.

Удивительно, но на площади звучали громогласные, пусть и с акцентом, команды на русском языке.

— Становись! На плечо! Напра-во! — раздавалось раз за разом. Большая часть посольства ничего не понимала, но Аксаков кое-что знал.

— Здесь живет беглый сибирский казак Осмоля. Эмир его возвысил и назначил токсабо [25] . Осмолю прозвали Осман-беком [26] , он обучил наших врагов всему, что знал.

— И что, этот Осмоля так и живет при эмире? — удивился Тельнов.

— Так и живет. Вернуть его и судить нет пока никакой возможности. Вон он, кстати!

Я перевел взгляд на среднего роста, успевшего пополнеть мужчину. Он шел во главе одного из подразделений, воинственно подняв саблю к небесам. Одетый в халат и шаровары, с чалмой на голове, на казака он совсем не походил.

А я невольно подумал о другом. Осмоля прекрасно иллюстрировал тот факт, что в нынешнее время еще возможны любые, самые фантастические, истории и перипетии. Судьба часто закидывала людей в различные государства и на другие материки. И то, что с ними происходило, могло послужить основанием для приключенческого романа.

Войска прошли. Нас отвели обратно в усадьбу. А на следующее утро посольство покинули «гостеприимную» Бухару. Миссия наша успехом не увенчалась, можно было вообще никуда не ехать.

Дорога в Ташкент заняла десять дней. Люди чувствовали себя превосходно. Никто не скрывал радости. Посольству удалось избежать крупных неприятностей, плена, а может и смерти. Аксаков прямо сказал, что нам «сказочно повезло».

«И не поспоришь», — подумал я, старательно пряча улыбку.

Еще в самом начале, уезжая в Бухару, посол Аксаков планировал вернуться в Ташкент до 25 декабря. Рождество мечтали отметить среди своих, но не вышло. Главное, что вообще вернулись.

Кауфман долго беседовал с Аксаковым, а нам приказали оформить рапортом все те сведения, что удалось собрать о Бухаре и их войске. За участие в посольстве нас не наградили, но и не ругали.

Фон Ливена за время нашего отсутствия отозвали в Петербург. Его место занял подполковник Генерального Штаба Дмитрий Николаевич Шафгаузен-Шёнберг-Эк-Шауфус, служивший при Кауфмане офицером по особым поручениям. В Ташкенте я его видел, мы были знакомы, но до личного общения дела не дошло. Мало кто знал, чем он на самом деле занимается. Офицер по особым поручениям — формулировка достаточно емкая, под ней могло скрываться несколько различных функций.

Подполковник вызывал нас в свой небольшой кабинет по одному, сначала Некрасова, затем меня.

— Поручик Соколов? Прекрасно! Фамилия у меня трудная, так что можете сокращать ее до «Шауфуса». С этого дня вы, как один из офицеров разведывательной команды Александрийских гусар, будете подчиняться мне по всем вопросам, связанным с разведкой и сбором сведений.

— Слушаюсь, — если подполковник делает такие заявления, то надо полагать, все согласовано с Кауфманом. Но все же я потом уточню детали.

— Хорошо. Поделитесь вашими мыслями о поездке в Бухару? Какое впечатление произвели на вас крепости и укрепления? Какова сила вражеской армии? Их боевой дух? На кого из вражеских офицеров вы обратили внимание? Каковы настроения среди местных жителей? Какие места наиболее благоприятны для возможных боев вдоль дороги Джизак — Бухара, на ваш взгляд? Еще раз обозначьте на карте колодцы и водоемы с пригодной питьевой водой.

Подполковник буквально засыпал меня вопросами. Спрашивал он неторопливо, обстоятельно, пристально смотря в глаза и делая пометки в своих бумагах. Беседа наша затянулась.

Среднего роста, сухощавый, с русыми волосами и небольшими усиками, одетый в пехотный мундир, брюки и ботинки, он говорил негромко и неспешно. Шауфус имел вид заурядного и ничем не примечательного офицера. Но уже через полчаса нашего общения я понял, как крупно ошибался. Подполковник оказался профессионалом с великолепной памятью.

— Что ж, полагаю, на первый раз достаточно. Вы можете идти, Михаил Сергеевич. Продолжайте служить, как и служите. Я вызову вас, если что-то понадобится, — на прощание он пожал мне руку. Хватка у него оказалась что надо, и что-то мне подсказывало, что и в «наших» делах он такой же цепкий и внимательный.

Выйдя из кабинета, я достал брегет, щелкнул крышкой и посмотрел время. Два часа сорок минут. Именно столько продолжалась беседа. Солидно! Контраст с предыдущим фон Ливеном оказался столь ощутим, что я не смог удержаться и навел справки.

Дмитрий Николаевич родился в 1842 г. Службу начал в Пажеском корпусе, продолжил в Константиновском военном училище, лейб-гвардии Уланском полку и успел закончить Академию Генерального Штаба. Будучи старше меня на четыре года, он уже дослужился до подполковника. Все говорило о том, что и следующее звание он получит достаточно быстро.