Чтение онлайн

Родные всячески уговаривали меня остаться, сходить вместе на Рождественскую службу, а затем и Рождество встретить, но я отказался. Мне свою судьбу пора решать, а праздников на наш век еще хватит.

10 декабря я отправился в Петербург, предвкушая, как увижу Катю. Но Крицких дома не оказалось.

— Уехали к тайному советнику Терентьеву в его имение, — сообщила мне прислуга, молодая симпатичная девушка в белоснежном переднике. — Обещались вернуться на Рождество, отмечать будут, гостей пригласили.

Я немного расстроился, хотя сам виноват — стоило лишь написать, когда приеду в столицу и Катя уговорила бы родных остаться в городе. Сюрприз хотел сделать… Сделал, называется.

Но зато у меня появилось свободное время. Взяв извозчика, я отправился к Баранову.

У инженера все было в порядке. Прибыль за один лишь последний месяц составила около двух тысяч рублей. И главное, телефонная линия до Москвы практически закончена, а под наше Московское представительство выкуплена часть дома купца Попова на Кузнецком мосту. Там будет находиться контора и коммутаторная.

— А вы великолепно потрудились, Владимир Оттомарович, — похвалил я его. — И премию заслужили, и выход в ресторан. Но у меня вопрос — нет ли возможности снизить стоимость наших аппаратов?

— Возможность такая есть, — не скрывая гордости, заметил инженер. — Я придумал, как совместить в одной трубке микрофон и динамик, а так же нашел способ уменьшить вес и размер всей конструкции.

Он развернул передо мной чертеж. В телефонах, в отличие от кухонь, я понимал куда меньше, так что просто поверил его расчетам и дал добро.

С Барановым мы беседовали целый вечер. Я вникал в детали и изучал бухгалтерию, не поленившись на следующий день посетить мастерскую и телефонную станцию, где трудились образованные и милые девушки, которых в России уже успели прозвать «телефонными барышнями». Требования к ним предъявлялись строгие. Они должны быть воспитанными, терпеливыми, вежливыми, а так же знать английский или французский язык. Работа у них была непростая — множество звонков за день, смены по восемь часов, недовольные качеством звука клиенты и один выходной в неделю. Правда, Баранов платил им по 40 рублей, что выглядело не так уж и плохо.

— Да у вас тут настоящий цветник, — восхитился я, глядя на длинное помещение, вдоль одной из стен которого располагались столы, телефонные аппараты и многочисленные премилые барышни в строгих платьях и с хорошими прическами. — Сюда бы поручика Ржевского!

— Цветник? А что, пожалуй, вы правы, дамы у меня действительно подобрались милые. Кстати, не просветите, кто такой этот поручик Ржевский? Анекдоты про него стали весьма популярны в Петербурге. Может, вы его знаете, как гусар гусара?

— Конечно, знаю, но это тайна, покрытая первобытным мраком, — бодро ответил я, изо всех сил стараясь не засмеяться.

Меня в положении дел «Державы» устраивало все, кроме конечной цены наших аппаратов. Сейчас телефон считался роскошью, а не средством общения. Позволить его себе могли лишь самые обеспеченные люди. Но с эти приходилось мириться. Нынешняя Россия — все еще аграрная страна. У нас есть дешевая осетрина и черная икра, а вот любой маломальский сложный прибор стоит куда дороже, чем в Германии или Англии.

А затем мы с Барановым отправились в ресторацию «Контан». Водки здесь не подавали, но зато в наличии имелся превосходный выбор ликеров, вин, токая и киршвассера [73] .

Жил я в гостинице «Знаменская» на одноименной площади, оставив данные о своем местоположении в канцелярии Военного Министерства. Именно оттуда пришел вестовой с приказом явиться к генерал-лейтенанту Обручеву к десяти часам утра следующего дня.

Обручев являлся правой рукой министра Милютина и занимал ряд должностей. В частности, он руководил Военно-ученым комитетом, сокращенно ВУК. Под этим непритязательным названием скрывалась вся военная разведка Российской Империи.

К Обручеву я отправился с чувством легкого любопытства. Похоже, на меня хотят посмотреть, а может и задание дать.

В приемной перед кабинетом Обручева постоянно находилось два делопроизводителя и подтянутый молодцеватый адъютант поручик Хладов. Здесь стояли тяжелые дубовые столы, на окнах висели шторы, паркетный пол натерли так, что он блестел, а на одной из стен висели портреты императора и цесаревича. И здесь же находилось несколько офицеров.

— Михаил! Дмитрий Николаевич! — я с радостью пожал руки Скобелеву и Шауфусу. Вот кого-кого, а увидеть их здесь я совсем не ожидал. Но тем приятней оказалась встреча. — Господа, здравствуйте! — следом я обратился к остальным офицерам. Некоторых я знал, о ком-то слышал, двух видел в первый раз.

Минут пять, пока не наступило ровно десять часов, мы разговаривали, спрашивая друг друга о здоровье и всем прочем, включая цели, по которой нас всех здесь собрали. Самым младшим из нас по званию оказался казачий есаул Петр Краснов из Войска Донского. Адъютант Хладов опросил нас, узнавая фамилию и чин, сверился со списком, после чего осторожно приоткрыл дверь и скрылся в кабинете генерала.

— Потерпите, господа, сейчас все узнаете, — успокоил невозмутимый Шауфус. Судя по его виду, он-то знал о цели собрания.

Внушительные напольные часы на львиных лапах принялись отбивать десять часов. Широкие двустворчатые двери раскрылись и нам предложили пройти внутрь.

Генерал-лейтенант Обручев выглядел серьезно. Высокий, плечистый, с прямым и твердым взглядом, широкими усами и бакенбардами, которые в народе называли «верноподданническими», он казался человеком не только умным, но и властным. Его мундир украшали многочисленные ордена, а на плечах солидно смотрелись эполеты со знаками различия генерал-лейтенанта. Рядом с ним находились генерал-майор Фельдман, полковник Супрунов и подполковник Паренсов.

— Доброе утро, господа, — Обручев внимательно оглядел вошедших офицеров. Мы выстроились перед ним в шеренгу, вытянувшись строго по уставу. — Я рад вас видеть. Всех вас я знаю, кого очно, кого заочно и не раз читал ваши рапорты и донесения. Все мы разведчики, так что начнем резво, по-армейски.

Обручев говорил неторопливо, обдумывая каждое слово. Повод для встречи оказался приятным. Штат ВУК расширили, соответственно подняв «потолок» ряда должностей. В составе ВУКа так же оставалось два отделения, Европейское и Азиатское, но теперь эти должности занимали не полковники, а генерал-майоры, а Обручев стал генерал-лейтенантом.