Чтение онлайн

Прошло всего пару минут и штабс-ротмистр внезапно открыл глаза, обвел взглядом палату, а потом остановился на мне.

— Ваше Благородие, — слабо улыбнулся он. — Выжили, значит.

Я чувствовал себя, словно пробежал километров десять. А потом меня заставили играть в футбол. Однако сил, чтобы согласно кивнуть хватило.

— Выжили.

Странное ощущение, но несмотря на общую слабость я был доволен собой. Потому что сделал то, что должен. Передача сила не значила, что сейчас штабс-ротмистр вскочит и побежит вновь на службу. Однако это сильно ускорит его восстановление.

— А как я? — наконец осмотрелся полицейский.

— Истощились, поэтому совсем немного. Вы мужчина крепкий, быстро пришли в себя.

Рассказывать, что именно я помог ему, не хотелось. Нескромно все же. Как у нас говорят: «Делай добро и бросай его в воду».

— А вы тут как же? — спросил он.

— Пришел о вашем здоровье справиться. И надо же как повезло. Думаю, теперь все будет отлично. Несколько дней и на ноги встанете. Лекари тут хорошие.

— Спасибо, Ваше Благородие, — смущенно улыбнулся штабс-капитан.

— Поправляйтесь.

Я почти уже дошел до двери, когда был остановлен повелительным голосом Варвары Кузьминичны. Девушка решительным шагом направлялась ко мне и весь ее вид красноречиво говорил, что сейчас будет новая взбучка.

— Зачем? — сурово спросила она, в то же время стараясь говорить на тон тише.

— Что зачем?

— Зачем вы сделали это? Я видела. Вы… — она перешла на шепот. — Поделились с ним своей силой.

— Он чуть не погиб, защищая меня, — честно признался я. — А теперь лежит здесь. Это меньшее, что я мог сделать.

Некоторое время Варвара разглядывала меня, как редкий и непонятный фолиант на незнакомом языке. Но потом все же сказала уже спокойным ровным тоном.

— Хорошо, Ваше Благородие, так и быть. Я приму ваше предложение. Но весь гонорар вы будете отправлять на нужды госпиталя.

— Как вам будет угодно, — улыбнулся я. — Скажите, Варвара Кузьминична, где я смогу найти вас? Чтобы не врываться сюда в следующий раз.

— Запоминайте, — вздохнула девушка и назвала адрес.

— Всего хорошего, — кивнул я, стараясь не расплыться в довольной улыбке.

— И вам, Ваше Благородие, — проводила меня лекарь внимательным взглядом голубых глаз.

Я вышел за дверь и тут же обратился к казакам.

— Пойдемте, господа.

Не знаю, чем я был доволен больше. Что пришел в себя штабс-ротмистр? Что удалось найти лекаря для моего предприятия? Или что согласилась именно Варвара Кузьминична, сменив гнев на милость? И даже ехидца во взгляде подполковника не могла испортить моего благодушного настроения.

Горчаков Петр Кириллович оказался серьезным высоким человеком, на вид средних лет. Хотя я уже привык к тому, что у магов возраст определить на глаз было категорически невозможно. Представлял он собой полную противоположность сыну. Уверенный в себе взгляд, спокойные, размеренные движения. Разве что такой же длинный нос напоминал о родстве с Ильей.

Как его пропустил мой конвой — оставалось тайной. Но после всех препон Петр Кириллович оказался у меня в кабинете и сидел сейчас напротив. Никаких улыбок или разговоров о лицее. Мол, как мой там? Он сразу дал понять, что человек занятой и находится здесь исключительно по делу. И общается со мной, не как с другом сына, а как с бизнесменом. Да уж, бизнесмен из меня тот еще.

Петр Кириллович слушал внимательно, изредка задавая наводящие вопросы или соглашаясь с моими доводами. А после выдал свое заключение.

— Предприятие рискованное, Николай Федорович, скажу честно. В другой ситуации я бы мог ввязаться в эту авантюру под процент с прибыли. Но не уверен, что мои затраченные ресурсы довольно быстро окупятся. К тому же, сами понимаете, время сейчас нестабильное. Никто не сможет заручиться в завтрашнем дне… — он сделал длинную паузу, словно давая возможность и мне что-то сказать. Но я молчал. — Однако помочь вам хочется. Я могу найти лояльного человека из нужного вам ведомства. Часть суммы пойдет ему, ну, и, сами понимаете, часть мне, за посредничество. Думаю, пяти тысяч вполне хватит.

Я принял удар достойно, не дрогнув ни мускулом. Пять тысяч для меня были большими деньгами. Да и для всех суммой немаленькой. И понятное дело, что их у меня не оказалось. Помнится, годовой оклад штабс-капитана — пять двести. Расценки тут у вас, конечно. Если встречусь с Императором, то обязательно пожалуюсь ему на высокие коррупционные расходы.

И что делать? Просить деньги под залог завода в банке? Что-то мне подсказывает, что процент там окажется конским. Но у меня был выход.

Рука потянулась к ящику стола, и я достал оттуда предмет торга. Два средних по размеру сульфара. По моим скромным прикидкам, оба они не дотягивали до нужной суммы. Иначе бы я согласился и обналичил их сам.

— Скажу честно, наличных денег у меня сейчас нет, — признался я Горчакову-старшему, положив кристаллы на стол. — Вы примете в оплату своих услуг это?

Петр Кириллович вперил свой серьезный взгляд в сульфары, словно расщеплял их на атомы. Мне даже почудилось, что я слышу звук открывающейся кассы и звон монет. После непродолжительного молчания, он кивнул и вальяжным жестом забрал сульфары.

И без всяких «так и быть уж», «войду в ваше положение». Горчакову-старшему подобные спектакли были ни к чему. Он четко знал стоимость сульфаров, а может, имел выход на тех, кто мог дать за них больше, чем ростовщики поблизости.

— С вами свяжутся через два-три дня. Проверяющий из Государственного управления физического воспитания и спорта осмотрит место и даст заключение. Конечно, это своего рода формальность, но все же я советую вам подготовиться.

— Спасибо, Петр Кириллович, — поднялся я, протягивая руку.

— Рад, что мы были полезны друг другу, — встал он и пожал руку. — Надеюсь, что это начало долгого и плодотворного сотрудничества. Вы можете обращаться ко мне по любому поводу.

Ага, конечно, как только ты, простите, вы, сделаете скидку на свои услуги. В противном случае при таких компаньонах недолго и по миру пойти.

Я не питал иллюзий и понимал, что большую часть суммы Горчаков заберет себе. Но тут уж ничего не попишешь. Нужных людей у меня не было. А что-то подсказывало, что получать разрешение на законных основаниях — бесполезно. Потому что я даже затруднялся сказать, к какому виду спорта относятся мои состязания.

И еще было очень страшно, что ничего не получится. В таком случае выходит, что я просрал два сульфара — единственную свою страховку на завтрашний день. Когда мы проедим деньги, придется продавать завод и думать, что делать дальше.