Чтение онлайн

— И хлеба купите! — донёсся из ниоткуда звонкий голосок кицунэ.

***

Пока добирались до бара, адрес которого мелким шрифтом был указан на оборотной стороне дисконтной карты, Иванов созвонился с Ерохой. К огромному сожалению инспекторов, белкооборотень о Юргене не знал ничего и никогда с ним не встречался. Про самоубийство слышал от общих с Паулем знакомых, но тоже без конкретики.

Поохав для приличия, бизнеспартнёр несколько раз пытался перевести разговор на новый участок земли, оформлением которого сейчас активно занималась адвокатская контора Андрея Андреевича, выдвигая при этом грандиозные проекты один за другим:

— Лыжный курорт... Охотничий клуб... Трассы для квадроциклов, — с упоением вещал динамик смартфона голосом ресторатора. И всё, разумеется, было элитным, эксклюзивным и небывалым.

Сергей отбивался, как мог, упирая на незавершённость процесса и переменчивость политических ветров. Выходило неубедительно. Ероха лишь хохотал в ответ на такие детские, по его мнению, аргументы, считая кусок леса от турбазы до дороги уже почти своим.

Инспектор злился, однако в открытую послать навязчивого и нахрапистого компаньона не решался, прекрасно понимая, что он ему нужен. Да и с идеями... перебесится. А вот потом, когда все формальности утрясутся, можно будет и пообщаться с ним на эту тему, без поспешных и скоропалительных решений.

... Бар оказался хорош. В самом центре города, с неброской вывеской и здоровенным жлобом-вышибалой на входе, который, впрочем, никак на инспекторов не отреагировал, беспрепятственно пропустив их внутрь.

Спустившись по маленькой, в три ступеньки, лесенке, друзья, миновав пока ещё закрытую гардеробную, попали в зал, в котором превалировала чудная смесь уюта и пафоса старых английских пабов, а каждый элемент интерьера приковывал к себе внимание, заставляя от чистого сердца уважать неизвестного дизайнера.

Первое, что сразу бросалось в глаза — длинная дубовая столешница, на заокеанский манер протянувшаяся от одной стены к другой. Из-за неё, словно украдкой, выглядывали хромированные пивные краны с чёрными, матовыми ручками, ненавязчиво манящие своей полированной грациозностью и многообещающим содержимым. За ними, на уютных, с лёгкой подсветкой, полках, тесновато расположились разномастные бутылки родом со всего света, задумчиво отражая в своих стеклянных боках лучики приглушённого, продуманно-мягкого освещения.

Ещё выше, почти у потолка, под удобным для обзора углом, пестрел сменяющими друг друга турнирными таблицами плазменный телевизор с весьма внушительной диагональю экрана.

С трудом оторвавшись от завораживающего, с лёгким налётом иллюзии, зрелища, инспекторы осмотрелись по сторонам: десяток на удивление гармонично расставленных, разнокалиберных столиков; на дальней от входа стене — белоснежный экран проектора в обрамлении фанатских шарфов всевозможных команд и многочисленные фотографии известных спортсменов, причём явно сделанные здесь, в заведении; в углу зеленел сукном бильярдный стол. Перед стойкой — шеренга высоких, барных стульев с кольцеобразным упором для ног. Потолок было не разглядеть — умело направленные точечные светильники создавали иллюзию звёздного неба, уходящего в мрак мирозданья.

В общем, даже при беглом осмотре становилось понятно — заведение не из тех, куда после работы забегают рюмашку-другую походя пропустить. Это клуб для своих. Солидный, надёжный, доброжелательный.

Из посетителей в зале присутствовал только один человек. Серьёзный мужчина в деловом костюме и белоснежной рубашке с галстуком сосредоточенно, ни на что не отвлекаясь, пил пиво из бокала. Вкусно пил, медленно, не отводя взгляда от лёгкой пены поверх благородного напитка.

Антон, радостно потирая руки, сразу направился к стойке, голосом Жоржа Милославского из старой комедии заявив:

— Это я удачно зашёл!

Иванов поспешил следом.

Откуда-то сбоку вынырнул бармен — мужчина лет тридцати в простой, бежевой футболке без надписей и профессионально-вежливой улыбкой на лице.

— Добрый день. Что желаете?

— Добрый! — сходу ответил призрак и вопросительно уставился на друга. Сергей понял его без слов, попросив:

— Пару пива. Лучшего.

Пока бармен вдумчиво наполнял бокалы, инспектор извлёк фотопортрет Юргена и, аккуратно расправив немного измявшуюся в кармане бумагу, положил его на стойку.

Закончив священнодейство с пивом, мужчина ловким движением фокусника материализовал перед друзьями бирдекели с логотипом бара, медленно водрузил на них заказанное пиво, и только тогда, покончив с обслуживанием клиентов, обратил внимание на ксерокопию с паспортного снимка.

А Сергей, наконец, смог заметить неброский бейдж у него на груди, где чёрным по белому значилось:

«Егор»

— Вы знаете этого человека? — вежливо, немного скучающим тоном, поинтересовался Иванов.

Бармен промолчал, сделав вид, будто ничего не заметил и зазвенел чем-то невидимым за стойкой.

— Я повторю вопрос, — нимало не расстроившись, продолжил инспектор. — Вы знаете этого человека?

Мужчина посмотрел на занудливого посетителя грустным, полном тоски взглядом, в котором явственно читалось: «Придётся отвечать. Не отвяжется», а после произнёс, не менее скучно:

— Политика заведения не позволяет мне обсуждать нерабочие моменты с клиентами. Обращайтесь к хозяину.

— Документы показать? — с металлическим скрежетом в голосе поинтересовался Швец, наконец-то оторвавшийся от теперь уже пустого бокала.

— Мне всё равно. Хотите — показывайте, не хотите — не показывайте, — упорствовал бармен.

Сергей окинул взглядом недобро прищурившегося призрака и быстренько пришёл к основанному на личном опыте выводу: возможен скандал, а это в его планы не входило. Наверняка у владельцев имеются такие подвязки в правоохранительной системе, что могут себе позволить и побыковать немного. Тут обаянием брать нужно... или денежкой. Потому парень принял единственно верное решение, потребовав:

— Ещё пару пива моему другу.

Антон удовлетворённо хрюкнул, разгадав план напарника и, похоже, возражать не собирался.

Егор принялся за работу, а Иванов попробовал зайти по-другому.

— Этот человек — Юрген Генслер. Он недавно покончил жизнь самоубийством, и наша задача установить хронологию последних дней его жизни. Родня попросила, — добавил он, снова запуская руку в карман. — Вот.

На столешницу, поверх фотопортрета, легли предусмотрительно захваченные копии снимков с места происшествия. Ловко так легли, каждый отдельно, позволяя в разных ракурсах рассмотреть труп.