Чтение онлайн

На эту реплику Иванов лишь раздражённо отмахнулся. Его сейчас заботило другое.

— Почему второму, который следом за Тохой шёл, поплохело? Амулеты чувствует?

— Думаю, да. Других вариантов у меня пока нет.

И сразу заговорил Александрос, которому, похоже, окончательно надоело отмалчиваться:

— Скорее всего. Во всяком случае, именно эта версия принята основной. И именно поэтому было принято решение использовать вас в спасательной операции. Есть мнение, что вы, со своими недавно открывшимися способностями, окажетесь устойчивее нас к внешним воздействиям эм-м... непонятно чего. Разумеется, это произойдёт только в случае вашего добровольного согласия… Привлекать спасателей мы не имеем никакого права — рисковать посторонними людьми строжайше запрещено. Потому и ускорили вашу аттестацию, как смогли. На грани допустимого, так сказать... однако тянуть некогда. Кто знает, что сейчас с вашим другом происходит?..

Умышленно, для пущего эффекта мужчина упомянул сейчас Швеца или говорил то, что думает — бывший инспектор вникать не стал. В любом случае поедет. Просто потому, что там, невесть в какой дыре, лежит в небытии его друг и он может ему помочь. Однако если даже почти всемогущий Спецотдел пасует перед какой-то там гробницей — то тут надо с головой к делу подойти. Чтобы рядом с Тохой не прилечь.

— Лана ломает амулет, мы идём и вытаскиваем Антона, — начал для удобства проговаривать вслух свои рассуждения парень. — Это понято. А если мы там попадаем замертво — тогда что?

Александрос снова опустил голову, женщина улыбнулась.

— Мы умрём, — буднично сообщила она. — Как я уже говорила. Но вряд ли. При малейшей опасности нас попросту вытащат наружу за страховочные тросы, не дав окончательно распрощаться с жизнью, и тогда Антон останется лежать в том могильнике до тех пор, пока новый план по спасению не придумаем.

Иванов понимающе кивнул головой. Хозяйка дома с удовольствием глотнула пива. Представитель Спецотдела себя не проявил никак, так и сидел, уткнувшись в пол и грея в ладонях бутылку.

— Основная причина, почему Швец угодил в эту переделку, — напившись, озвучила свою мысль Лана, — его защита была ориентирована на блокировку любой агрессии извне, однако тут случилось несколько не то, чего изначально опасались — артефакты высасывали жизнь, а не атаковали. Вроде бы и просто звучит, а как сделано — я не знаю.

— За это недопустимое упущение виновные будут наказаны! — весьма пафосно поспешил добавить прекрасноликий со своего места, как будто Иванову от такого заявления должно было сразу стать легче. — Вас экипируют с учётом вновь открывшихся обстоятельств, а потом взорвут там всё к... — он не договорил, но по эмоциональному окрасу сразу стало понятно продолжение, не высказанное вслух представителем Спецотдела исключительно из воспитанности и нелюбви к сквернословию.

Проговаривать вместо него эту вполне очевидную мысль никто не стал. И так всё понятно и возражений не вызывает.

— Когда вылетаем? — посчитав, что пора от слов переходить к делу, поинтересовался Иванов. — Хватит трепаться. Нужные подробности с тонкостями я и по дороге вполне могу узнать.

Услышав конструктив, Александрос поставил на столик бутылку, из которой так и не сделал ни глотка, вопросительно посмотрел на хозяйку. Та ответила:

— Завтра. В двенадцать. Сначала в Амстердам. Оттуда — в Египет. Потом на машине к гробнице. Неудобно, конечно, на перекладных — возни много, однако прямых рейсов в Каир из нашего города попросту нет. Не летают туда самолёты... Добираться через столицу считаю глупым. Мой маршрут оптимальнее и удобнее. На месте нас уже ждут. Потому предлагаю сейчас расстаться, а завтра с утра встретиться в аэропорту. Билеты я возьму, не переживайте. Во всяком случае, нам места найдутся всегда. И ещё, — это она говорила уже представителю Спецотдела. — Только что в голову пришло. Подумайте о дополнительной защите от подчинения чужой воле. Вдруг там и такая гадость есть... Сергей этому фокусу, как и защите от него, не обучен, а я... сам знаешь, вообще без Силы существую.

— Конечно, — кивнул белокурый мужчина, вставая со своего места. — Обязательно. Хорошо, что напомнила.

На том и расстались.

***

Лана не подвела. В оговоренное время она уже стояла у стойки регистрации с билетами в руках и нетерпеливо выглядывала Иванова. Тот хоть и не опоздал, однако всё равно почувствовал себя неудобно и приготовился отбиваться от возможных нападок этой взбалмошной особы. Но ничего подобного на случилось. Женщина попросту сунула парню в руки бумаги и перестала обращать на него внимание, думая о чём-то своём.

Так, почти в полном, за исключением дежурно-стандартных фраз, молчании прошло время ожидания, регистрации, посадки, да и всего полёта. Спутница, слишком погружённая в свои мысли, регулярно доставала из сумочки блокнот, делала в нём какие-то пометки, хмурясь и откровенно злясь. Потом нервно прятала записную книжку в сумку, закусывала губу и хмурилась ещё сильнее, невидящим взглядом уставившись в иллюминатор.

Глядя на всю эту пантомиму, Сергей решил не мешать экстравагантной даме размышлять о каких-то высоких материях, и мирно подрёмывал на своём месте. Лана тоже не горела желанием общаться.

В аэропорт Схипхол, что расположился неподалёку от Амстердама, прибыли без задержек. Вместе с остальными пассажирами покинули самолёт, а затем, отделившись от основной людской массы, направились в транзитную зону, ждать свой стыковочный рейс. Миновав целую плеяду различных переходов, эскалаторов и немного потолкавшись среди низкорослой орды шумных китайских туристов, летевших из неизвестно откуда в неизвестно куда, по указателям добрались до информационного табло, быстро нашли свой рейс и, убедившись, что всё в порядке и они никуда не опаздывают, решили в ожидании скоротать время в одном из близлежащих кафе.

Пока выбирали, чем бы перекусить, Лана сунула бывшему инспектору вполне приличную пачку евро и, не отрывая взгляда от витрины с выпечкой, сообщила:

— Командировочные. Извини, только сейчас вспомнила.

Европейские деньги пришлись очень кстати. Перед вылетом Иванов не успел поменять деньги в банке — слишком поздно вернулся домой; в аэропорту, перед вылетом, попросту забыл в суете; и вот уже здесь, в Нидерландах, пока шёл по транзитному терминалу, усиленно размышлял, попадётся ли ему на глаза точка по обмену валюты. Наверное, попадались уже, и неоднократно, однако привыкшие к броским вывескам с курсами глаза парня пока их не замечали. И вот как раз сейчас спутница решила его финансовую проблему.

— Спасибо, — благодарно пробормотал он, пряча купюры во внутренний карман куртки. — Кому отчёт потом писать?

— Никому. Считай компенсацией за вредность, — ответила женщина и быстро заговорила с продавцом на чистейшем английском языке, из которого не обременённый знаниями чужеземных наречий Серёга легко опознал только одно слово: кофе.

Предложение бесконтрольно распоряжаться чужими деньгами бывший инспектор воспринял без радости, прекрасно понимая, что только что полученная сумма больше всего напоминает завуалированную подачку, переданную через Лану хитромудрыми Александросом или Фролом Карповичем. Однако жить ему тоже за что-то надо, хотя бы до возвращения домой. Потому, немного обдумав сложившуюся ситуацию, Иванов решил деньгами воспользоваться, но аккуратно, только по делу, а излишки потом вернуть. Так хотя бы достойно получится: и он лицо сохранит, и бывшее начальство пусть утрётся и поймёт, что гордость есть не только у них.

Тем временем на стойке появился заказ — два дымящихся бумажных стакана с кофе да пара ароматных, прямо с пылу с жару, круассанов.

— Бери, — бросила женщина, рассчитываясь. — Выбери столик поуединённей.

Последняя просьба (или требование — Серёга пока не понял), вызвали неприкрытую усмешку. Уединиться в транзитном терминале одного из самых оживлённых аэропортов мира! Смешно...

Тем не менее путешественникам это относительно удалось. Им попался свободный столик в самом углу, в небольшом, неприметном закоулке, словно созданном для тех, кто хочет получить некоторую приватность в окружающем столпотворении.