Чтение онлайн

— Повезло, — скромно оправдывался Иванов, довольный даже не похвалой, а скорым разрешением проблемы. — Она сама пришла. Я и не гадал...

— Тут да, тут верно. Нам без фарта, как и блатным, никуда...

Теперь всё, оставалось лишь дождаться шефа.

Из дверей магазинчика высунулась бабулька, осторожно поинтересовавшись:

— Уже можно выходить?

— Там сиди! — рявкнул на неё Сергей, до сих пор не простивший вредную продавщицу и её подружку.

Но бабка и не думала возвращаться. Первоначальный страх прошёл, и она жаждала подробностей.

— С ножом пришла! Порешить нас хотела! А ведь я говорила — не наша она девка! Как знала! С парнями не гуляет, в гости не ходит... С детворой своей возится с утра до ночи, а могла бы и на работу пойти!..

Отчётливо повеяло соседкой Иванова по подъезду — злющей бабкой Васильевной. Древней занозой, с остервенением влезающей в чужие дела и скрашивающей старческую скуку скандалами со всеми обитателями дома. Прямо вот на родственницу нарвались.

Чужой поток сознания, норовящий перейти в необузданную полноводную реку, пора было прекращать. Цепи на Ленке придавали болтливой бабуленции мнимое чувство безопасности, и она принялась активно входить в раж, выливая всё новые и новые, граничащие с безумием, обвинения:

— Двух людей на погост спровадила! И нас хотела! Чудом спаслись! Не зря на той неделе в церкву ходила — уберёг Создатель (про роль инспектора самоназначенная общественная обвинительница и не подумала вспомнить). Глазищи-то кровавые! Пьяная она! Верно говорю! Или нажралась чего! Под наркотиками...

Преподносимый бред вызывал у напарников горечь во рту. Противно им было слушать старухины сентенции. Очень хотелось, чтобы она поскорее заткнулась и исчезла из поля зрения. Желательно, навсегда.

Выход из положения нашёл Антон. Приглядев на обочине дороги булыжник покрупнее, прикинув траекторию броска и возможные последствия, он расстроенно отказался от внезапно возникшей идеи и применил приём помягче, из арсенала Остапа Бендера:

— Выходите вся. Не бойтесь. Мы сейчас протокол составлять будем. Нужны понятые. Распишетесь, где положено, поприсутствуете. У вас паспорт с собой? — активная бабулька отрицательно покачала головой. Становиться участницей каких бы то ни было следственных действий у неё не имелось ни малейшего желания. А призрак напирал. — Нет? Ну и ладно. Мы вам на слово поверим. Потом к следователю прокатитесь, он вас повесткой вызовет. На суд съездите, подтвердите... И подругу зовите. Заодно скажите ей, пусть акт инвентаризации подготовит. Ведь имела место попытка ограбления. Необходимо официальное подтверждение законности заведения: документы на магазин, лицензия на торговлю сигаретами...

Неизвестная сила втянула говорливую старушку обратно в торговое помещение, изнутри лязгнул засов.

— Я на прилавке деньги забыл, — отстранённо протянул Серёга. — И покупки не забрал...

— Вернём, — уверенно успокоил Швец друга. — Шефа дождёмся, и вернём.

***

Задержанная упырица понемногу приходила в себя. Сначала заворочалась, застонала, после открыла глаза. Заморгала. Ни ненависти, ни злобы в её взгляде не было. Одна обречённость. Без удивления осмотрев цепь, пошевелив стопами и попробовав согнуть ноги в коленях, девушка тихо спросила:

— Что дальше?

Подойдя к ней почти вплотную, Иванов для удобства общения присел на корточки, добыл сигареты.

— Тюрьма. Наверное...

Куда Фрол Карпович собирается сдавать задержанную, он не имел ни малейшего понятия, однако альтернатив не видел. Занимало другое — в обычную камеру данное существо, а человеком, в привычном понимании этого слова, убийцу назвать язык не поворачивался, не поместишь. Слишком большая угроза для окружающих. Чихнёт кто-нибудь не так — и новый фарш образуется. Разве что в одиночку... Но с последним в стране плохо, да и кто будет с такой вот нечистью работать? Выводить на прогулки, конвоировать к доктору? Здесь без специальных знаний и подготовки никак. Или есть способы? Наверняка. Ленка — не первая и не последняя слетевшая с катушек полукровка. Выкручивались же раньше как-то с такими, как она? Не в затылок же успокаивали поголовно?

Надо будет спросить у шефа...

— Я двух женщин убила. Туда мне и дорога, — без малейшего сочувствия к себе констатировала упырица. — Сама не знаю, что нашло. Они приехали, детей увидели, ругаться стали, что без документов. Пообещали забрать... Я поверила... Дальше плохо помню. Казалось, они меня без обезболивающего на ломти режут, лишают семьи... Психанула... Потом только поняла — у них даже машины не имелось, чтобы моих деток забрать! На автобусе в деревню добирались! Пугали... Говорил мне брат — надо было валерьянку пить. От нервов. Характер учиться сдерживать...

Рядом присел Антон. Поиграл желваками, угрюмо, с досадой спросил:

— Ты вообще соображаешь, что натворила?!

Ответа он не дождался. Девушка отвернулась в сторону, уставилась в никуда.

— Не занудствуй, Тоха, — попросил друга Иванов. — Она же убийца, а не идиотка.

При упоминании нынешнего социального статуса полукровку передёрнуло, уши у неё залились алым.

— Расскажи, зачем ты в магазин с ножом заявилась? — Сергей продолжал тормошить связанную, не давая той остаться наедине с мыслями.

Мысли — концентрированное зло, от них одни беды. Замкнётся в себе окончательно, переварит новые реалии, напридумывает лишнего и вполне может решиться на необдуманные поступки. Отчаянные, с риском для всех. Потому следовало говорить, говорить... и требовать ответов.

— Ограбить хотела, — без тени стыда призналась Лена. — Тётя Поля, продавщица и хозяйка, тварь редкая. У неё всегда деньги есть, а мне на дорогу нужно было... Надменная, со мной через губу разговаривала. Ей половина деревни должна, берут продукты под запись, с пенсий отдают... Так она королевой себя мнит, вершительницей судеб. Хочет — отпустит хлеб, хочет — пошлёт куда подальше. И поперёк ничего не скажи! Вполне может по телефону с роднёй часами болтать, пока очереди ждёшь. Дальше, на выезде, есть нормальный магазин. И хозяйка приветливая, и цены помягче, но только за деньги. В долг не даёт. Кто-то тетрадку с записями выкрал, давно уже, а здешние отморозились. Сказали, что ничего не знают.

Поведению продавщицы нашлось логичное объяснение, однако оно мало заботило инспектора. Манеры магазинной тётки в его шкале приоритетов отошли на третий план, как и пререкания с бабкой.

— Зачем ты мне это рассказываешь? В каждой деревне таких тётей Поль девать некуда. Всех грабить собиралась?!

— Я слышала, вы у неё деньги забыли, — разъяснила девушка. — Заберите сразу, иначе потом не отдаст.

— А-а-а... — протянул парень, инстинктивно зафиксировав, что пришла в сознание Ленка гораздо раньше, чем он думал. — Тогда спасибо.

— Не за что. Эту паскудину ограбить не грех.

Вражда, похоже, была застарелой. Взаимной или нет — без разницы. Для упырицы она в любом случае закончена.

— Где нож взяла? — вмешался в вихляющий вокруг основной темы разговор Швец.

— Дома.

У обоих инспекторов вытянулись от удивления лица.

— Дома, — повторила задержанная, уточнив. — В кухне. Я вас издалека почуяла. Обошла двор, перебралась через забор. Влезла в окно. Вообще-то, хотела заначку забрать. Имелось у меня немного на чёрный день, под половицей, в спальне прятала. Вчера в горячке сбежала, в чём была... Ночь в лесу провела, а утром на околице обосновалась, смотрела, как вы тут ходите... Дождалась, пока оборотни по следу моему побегут, им там долго петлять придётся. Я с психа ого-го какой круг накинула... Ещё посидела, и тихонько пробралась, пока вы радио слушали... Не нашла я ничего. Ваши потянули, полицейские.