Чтение онлайн

Серёга делился даром до упора, до бессилия. Уходил, поддерживаемый напарником и мокрый от пота. Потом спал по двенадцать часов, и на следующий день ощущая в организме неприятную разбитость.

Прогресс даже не маячил на горизонте, превращая все усилия в Сизифов труд.

Отчаявшись, затеяли мозговой штурм. Долго спорили, рядили, выпив немерено чаю и почти разругавшись вдрызг. Антон, насмотревшись на потуги друга, отговаривал его от, как он вполне метко выразился, «высокопарной придури, выдуманной в приступе неконтролируемого бреда», приводя в доказательство дельные аргументы. Маша его поддерживала, но не слишком рьяно, делая акцент на работоспособности обожаемого домохозяина и мягко переводя обсуждаемые проблемы в разряд долгоиграющих.

— Подучись, — говорила она. — В спешке перегоришь. Потихоньку надо, понемножку.

В доказательство упирала на то, что в мединститутах и учатся долго, и интернатуру не за полгода проходят, и всё равно нормальных, знающих врачей толком не сыскать, а те, кто действительно что-то умеет — поголовно с огромным практическим стажем.

Спорить с ними Иванову было трудно. Каждый по-своему прав, каждый желал ему добра. Но сдаваться инспектор не хотел.

Имелся у него довод. Тайный, тщательно скрываемый, эгоистичный. Он отлично помнил, как после увольнения из органов почти полгода сидел без работы, считая копейки да проедая заначки. И повторять этот путь не хотел.

Нет, Сергей верил и в друга, и в шефа, и в домовую. Верил, что не бросят, не забудут. Но они не всесильны, а вылететь из Департамента можно по самым разным мотивам: от конфликта интересов до… чего угодно. Всякое случается.

Приносящая стабильный доход база тоже не Серёгина заслуга. Машкина. Она занималась и финансами, и текучкой, и всем сопутствующим, оставляя домохозяину почётное право именоваться владельцем.

Потому хотелось иметь дополнительную, способную прокормить профессию.

Избегая самообмана, Иванов признавал, что от этих рассуждений откровенно воняет меркантильностью и корыстолюбием, однако опыт настырно талдычил о здоровом эгоизме и нелюбви к «Дошираку».

Да и от мечты приносить пользу отказываться претило. Хотелось совместить личное с общественным, извернуться, превозмочь появившиеся преграды.

И чем больше его убеждали, тем больше в парне разыгрывалась злость, агрессивный задор сродни тому, который нападает на человека в доброй драке, заставляя свозь кровавые сопли лезть вперёд, за победой.

... Меня по морде? Наотмашь? А вот вам сдача, мелкими и много...

Впрочем, предусмотрительность в материальных благах являлась, скорее, моральной подпоркой, дополнительным обоснованием собственной правоты и гвоздиком в гроб изредка мелькающих сомнений.

Видя, что зачинщик упорен в своих заблуждениях, призрак и кицунэ пошли на попятную. Возвратились к конструктиву, постановив обнулить прошлые результаты и взяться за отработку навыков с другой стороны.

Для более научного подхода к процессу Сергей просмотрел выписки из больничной карты Стаса, но ничего не поняв, решил обратиться к специалисту. Покопавшись в памяти телефона, позвонил знакомому доктору и, прихватив бумажки, исписанные непонятными каракулями да рентгеновские снимки, смотался к тому за консультацией.

— Главная проблема в позвоночнике, — сообщил медик, указывая в точку пониже шеи на фотоизображении человеческого скелета. — Неоперабельно.

Он ещё долго распинался по поводу анализов, общей клинической картины и прочих врачебных премудростей, но Иванов в потоке терминов быстро запутался и попросил перевести вышесказанное на доступный обывателю язык.

— Позвоночник, — вычленил главное эскулап и инспектор попрощался, довольный появившимся пониманием проблемы.

Следующим этапом стало обучение основам массажа. «Рельсы — рельсы, шпалы — шпалы...» — не тот уровень, с которым можно подступать к людям. Назвался массажистом — нужно держать марку. Профессионального подхода от Иванова никто не требовал, но и напропалую дилетантствовать казалось зазорным.

Помог Yotube. Обучающих роликов на видеохостинге оказалось в избытке и, со скрипом, базовые знания улеглись в голове.

Машка напросилась на тестовый сеанс. Даже масло для кожи пожертвовала из своего обширного косметического арсенала. Оказалось, она всегда мечтала о персональном массажисте, но из-за анатомических особенностей (лисьего хвоста и звериных ушек) пойти в салон за вожделенным блаженством не решалась.

Прошло на ура. Кицунэ прощала Сергею неопытность, излишнюю силу, жёсткость пальцев, пребывая на седьмом небе от удовольствия. Попискивала, ойкала, томно бубнила «Угу...», норовила уснуть.

Вконец упарившись и еле отвязавшись от счастливой нечисти; наслушавшись од, панегириков и прозрачных намёков на повтор, а лучше на регулярные процедуры, парень приободрился. Появилась некая основа в его сумбурных попытках наносить добро, плановый подход.

Очередная встреча со Стасом воспринималась как первый экзамен...

***

... Сверившись с рентгеновским снимком, Иванов нашёл показанный доктором позвонок, приложил к нему ладонь, закрыл глаза и попытался слиться с чужим организмом. Слабенькие, квёлые потоки жизни обнаружились сразу. Текли себе по сосудам и сосудикам, постепенно превращая «пациента» в рисунок из анатомического учебника. Кости, кожа, редкий волосяной покров растворились в сознании, уступая место какому-то непонятному ощущению собственноручно конструируемой 3D-модели.

Больное место с точностью до миллиметра установить не удалось — сказывалось отсутствие профильного образования. Но инспектор и не подумал впадать в уныние, настроившись работать по «площадям».

Пустил Силу, с удовлетворением наблюдая, как жизненные потоки понемногу напитываются, взбадриваются.

Усилил подачу. Энергия принялась растекаться, отображаясь туманом вокруг тонких линий.

Сбавил обороты, понимая, что расточительство пользы не принесёт.

Свободной рукой почесал в затылке. Весь организм накачивать бессмысленно. Неоднократно пробовал.

... Убрав ладонь со спины Стаса, Иванов создал на ней белый, с молочным отливом, сгусток. Полюбовался, втянул в себя.

А если...

Сотворить шарик Силы в немёртвом, точнее, ухитриться не давать ей растекаться, удалось, когда инспектор уже не мог стоять на ослабевших ногах и сидел на стуле, без стеснения попросив друга держать его за плечи. Это в себе легко и просто контролировать малейшее изменение, а в постороннем теле — более чем проблематично, особенно не имея опыта.

Эффекта он не увидел, но свято верил в то, что поступает правильно. Локализовал участок, подверг обработке. На мгновенное исцеление ведь никто не рассчитывал?..

Первичные результаты появились почти через полторы недели ежедневных сеансов — у больного начали шевелиться кончики пальцев на левой руке.

Поразились все. И Сергей с Антоном, и Маша, а Елизавета Владимировна впала в истерику и целовала их всех разом, захлёбываясь материнскими слезами. Заголосила о благодарности, о готовности переписать квартиру за исцеление и прочую белиберду, свойственную людям, неконтролирующим себя в минуты нервного перенапряжения.

Отпаивали корвалолом.

Швец, проявив практичность, составил график посещений немёртвого, чтобы напарник имел возможность восстанавливаться. Дважды в неделю, больше оказалось, по его наблюдениям, нельзя. Иванов от перегрузок и так похудел, осунулся, одежда болталась точно на вешалке.