Чтение онлайн

Но рот, против ожидания, брякнул туповатое:

— И чё?

— Мирнока задержали в тот же день, — ошарашил македонец, сохраняя ласковое выражение на лице. — Вечером. Неподалёку от города.

«Ёлки... как просто» — подумалось парню, а события зашуршали между собой, выстраиваясь в линейку. Озарение, наконец-то, накатило.

— Венки от вас?

— Правильно. Простите за корявый почерк.

— Сообщение, водка?

— Верно.

— Водку сознательно к десяти принесли? Чтобы никто отравиться не успел?

— Вы проницательны. Да. Это сделал я, в образе убийцы.

— И сами себя искали, — скривился Иванов. — Красота!

— Спасибо, — сарказм Александрос, похоже, не понял, приняв сказанное за чистую монету.

Вопросы лились сами:

— Меня требовалось убрать для удобства похищения?

— Конечно. Мне показалось это наилучшим вариантом. Ваш друг всегда крутится рядом, когда вы на улице. Домовая Маша тоже являлась определённой... помехой. Отстранить вас от расследования, выставить объектом охоты и убрать подальше — оптимально.

— Тогда почему в первую же ночь не спёрли со съёмной квартиры?

— Переправка неконтактного человека через границу требует некоторой подготовки. Из-за удачно сбежавшего убийцы приходилось импровизировать и решать некоторые проблемы дольше, чем хотелось.

— В смысле? Не сбеги Мирнок, то и не случилось бы ничего?

— Случилось. Но позже, и запутаннее. Я воспользовался удачным стечением обстоятельств, запустив процесс раньше, чем собирался.

От тщательно подобранных, выверенных ответов македонца Сергею хотелось блевать.

На мизинцах развёл, как лохов последних...

— Экспресс-отпуск Тохи тоже без вас не обошёлся?

— Меньше языком трепать надо, — в Александросе мелькнуло некоторое подобие насмешки. — Я услышал, потом спросил у Фрола, он подтвердил. Когда всё приготовили к вашей отправке и подсунули ничего не помнящего, да ещё и с обширным сотрясением мозга Мирнока полиции, убрать вашего товарища оказалось сущим пустяком. Всего лишь напомнил старому другу о том, что в праздники слишком многое может случиться из-за разнузданности и ухарства отдыхающих, а Антону рассказал о красотах заснеженной Европы и тонко намекнул, что вылетать удобнее из столицы, дабы не потерять ни мгновения столь долгожданного отпуска. Дальнейшие решения лежали на поверхности. Вас с товарищем — наградить за посильное участие в поимке злодея, отпустить порезвиться, чтобы к Новому году всех собрать для службы.

— А вы не перемудрили? Тоха со мной в одной постели не спит.

— Требовались сутки тишины. Швец отправился познавать новые впечатления, Фрол остался проконтролировать доставку убийцы по месту розыска. Поверьте, ему будет не до вас… Маше с вашего смартфона сообщили о том, что вы отправились к школьному приятелю, совершенно случайно проживающему почти по соседству с конспиративным жильём, и настроились всерьёз загулять. Перестраховка никогда не повредит. Про кошку не переживайте. За ней присмотрят.

Сигарета давно догорела. Инспектор закурил новую, бросив дотлевший окурок под ноги. Развязно откинулся на спинку.

— Как спеленали?

— Укол из разработок определённого рода... Мои помощники, домовые постарались. Они же и следили за вами. В жильё, конечно, до часа «Ч» не входили, однако им и вентиляции для прослушивания с контролем достаточно.

— Понятно... Прежде чем вы мне расскажете, какого х..я я тут, хотелось бы посмотреть вам в глаза. Хочу понять, насколько сильно вы мне врёте. Можно?

— Почему нет? — площадная брань покоробила прекраснорылого, однако он сумел побороть эмоции. Поднялся, вышел из-за стола. — Подойдите.

Бросив недокуренную сигарету на пол, Иванов поднялся под настороженными взглядами охранников. Приблизился, остановившись от пленителя на расстоянии локтя. Сжал губы в нитку, всмотрелся в холодные, безмятежные зрачки...

И прошипел. Зловеще, яростно:

— За похищение приговариваю к десятке!

Ладонь с активированной за «свой счёт» Печатью взлетела от пояса и со шлепком ударилась о лоб македонца. Мигнул круг с непонятными символами, втягиваясь в чужую, прохладную на ощупь кожу.

Мощный удар под колени повалил парня. Охранники скрутили ему руки за спиной, знающе шарахнули по почкам, уткнули носом в пол перед остолбеневшим Александросом. Дубинками прошлись по бокам, по печени. Но пленник ничего этого не замечал, с безбашенным упоением выкрикивая:

— Похищение человека — преступление!.. Объясняй теперь, откуда у тебя татуировочка! На десять лет! Карповичу объясняй, начальству своему... козлина, мля... Правда, весело?!! Она же наверняка именная... — рваный, истеричный смех рвался наружу, и Иванов ему не мешал. — А теперь я послушаю, какого хера ты этот спектакль устроил... Самостоятельно! Без санкции сверху! Иначе в тупую бы меня повязали! Без прелюдий! Оправдывайся! Продолжай! Интересно рассказываешь!

Голова македонца задвигала челюстью, задёргалась в приступе ярости, выплюнув с интеллигентским, высокопарным презрением:

— Какой же вы подонок...

(*) Хата – камера (тюремное)

(**) Попкарь — то же самое, что и надсмотрщик (тюремное)

—

Избиение прекратилось лишь когда Иванов перестал хрипеть измученным побоями нутром, ощущая в животе дикий коктейль из саднящих кишок, рези в почках и неудержимое желание отключиться от этого мира.

Последнее ему сделать не дали. Охрана, чутко видя грань между наказанием и ненужными зверствами, вовремя остановилась, тяжело дыша да помалкивая.

Ждали дальнейших распоряжений.

Валяющийся между чужих ботинок инспектор впал в полубессознательное состояние, побулькивая горлом. Голову тюремщики почти не повредили, сконцентрировавшись на туловище, и только это удерживало восприятие здесь, в комнате.

— Поднимите, — отрешённо скомандовал Александрос, возвращаясь к столу.

За спиной узника, пребольно впиваясь в запястья, щёлкнули браслеты. Тело воспарило в воздухе, подхваченное сильными руками и почти рухнуло на стул в углу. Направляющий тычок в плечо не дал Сергею сползти на пол, привалив его к прохладной, шероховатой стене.

Молчание продлилось довольно долго. Македонец что-то обдумывал, сцепив пальцы в замок и хмурясь; мужчины в униформе бдили за оплывшим пленником.

Закрывающие лица забрала превращали их настороженные морды в карикатурные рожи, от вида которых тянуло заорать благим матом. Во всяком случае, именно так виделось парню.

— Из всех неочевидных решений вы, Иванов, выбрали самое эффектное. Признаю, — ровно зазвучало из-за стола. — Показываться на глаза заинтересованным лицам мне с этого дня нельзя. Поймут, кто постарался... Сработало так, как вы и задумали. Я прокололся, говоря на удобном для вас языке.