Чтение онлайн

— А не говорил он о каких-то деньгах? — спросил гэбэшник.

— Нет. От него денег наоборот, не дождёшься. Сколько ни просил на всякие мелочи, бесполезно.

Приехали в техникум. А там перекличка как раз. Конец августа. Перваки с изумлением смотрели, как у здания тормозит чёрная Волга, и в техникум входят несколько людей в костюмах, показывают красные ксивы бабке на входе.

Поднялись в административный корпус. Жека открыл перед сотрудниками дверь комсорговской, показал рукой. Ищите, типа. А там не было ничего. Все договора об отчуждении комсомольской собственности лежали у Славяна в надёжном месте. В кабинете только старые подшивки Комсомольской правды, агитационные книжки и плакаты, ну и список членов первичной ячейки ВЛКСМ. Конечно, в архиве горисполкома, возможно, и остались какие-то записи, но все они были совершенно законны. Через пару месяцев про путч забудут, и гэбэшникам будет абсолютно плевать на эти писульки. Их десятки тысяч копились ежемесячно. Сейчас гэбэшников волновали только деньги КПСС и ВЛКСМ. Но Слонов давно сдриснул с чемоданом денег, и сейчас уже наверное был на территории сопредельной русскоговорящей республики, Митрофанов лежал под водой. Но по версии гэбэшников поступил именно так же. Поэтому проверка носила чисто формальный характер.

Ничего толкового не найдя, гэбэшники ушли, забрав у Жеки ключ от кабинета, и заклеив дверь сургучовой печаткой. Комсомольский билет и значок остался напоминанием об интересной юности.

— Ну всё, Евгений Соловьёв, свободен, — покровительственно сказал старшой. — Расписку о неразглашении я с тебя не беру, но чем меньше будешь трепаться, тем лучше. Если работу комсомольской организации возобновят, придёшь за ключом, и распишешься в акте снятия печати.

Жека сразу подумал, что кранты этой печати, не провисит она тут и дня — сожгут или отковыряют пакостные студаки. Собрался уходить, опять встретил директора.

— Соловьёв! Евгений! А ты что тут делаешь? Учиться опять пришёл? Хахаха!

— Смешно очень, да, — согласился Жека. — С КГБшниками приходил. В кабинете моём обыск делали. Проверяли мою принадлежность к ГКЧП. Сдал им ключ, сложил полномочия комсорга. Комсомол запрещён. Такие дела, Роман Палыч.

— Ну что ж, Евгений, бывает и такое, ничего не поделать. Надо жить дальше, — взгрустнул директор. — Жизнь-то не останавливается. Видишь… Новых сорванцов принимаем. Вы на выход, другие на вход. Так и работаем. Эти уже без СССР будут учиться. Ты сам-то как? Работу хоть нашёл? Ты же с кооперативом там что-то связан был?

— Бери выше, Роман Палыч, — усмехнулся Жека. — Я теперь в двух фирмах работаю. В одной коммерческий директор, в ТОО «Инвестфонд», и генеральным и коммерческим директором в АО «СибСтройМеталлФинанс». Это бывшее строительное управление комбината.

Директор с недоумением и недоверием посмотрел на Жеку, недоумевая, как его выпускник, пусть даже и толковый, говорит о должностях, к которым люди идут всю жизнь.

— Ты шутишь? — с недоверием спросил Палыч.

— Да нет, не шутка, — рассмеялся Жека. — Хотите, шефство над вами возьмём. Экскурсии проводить будем. Вот вам визитка. Звоните, если ремонт, или что понадобится.

Пожав вялую руку стоящего в ступоре директора, Жека пошёл к преподавателю теплотехники и теплодинамики, раз уж приехал сюда. Обещал же ему сообщить о внедрении проекта кафе. Николай Иваныч сидел в кабинете у себя, и что-то читал. Готовился к будущему учебному году. Увидев Жеку, обрадовался.

— Соловьёв! Рад тебя видеть! Как ты?

— Да я, Николай Иваныч, тут вообще-то по делам, но зашёл вот к вам, помня вашу просьбу.

— Какую просьбу? — недоумённо спросил забывчивый препод.

— Ну как же… Кафе по проекту, который я у вас брал. Построили мы его, Николай Иваныч! Работает! С большой рентабельностью!

— Аааа… Вспомнил. Ну-ка, скажи-ка адрес?

— Еловое шоссе, строение 2. Это совсем рядом с лыжной базой «Зимушка». Знаете?

— А… Ну съезжу, посмотрю. Давно там не был. Посмотреть бы, как там цеха построили, как реализовали водоснабжение и канализацию в условиях сельской местности. Мне для диссертации бы пригодилось. Буду дальше учиться, Соловьёв — в науку пойду.

— Вас пустят! — уверил Жека. — Вот вам моя визитка. Скажете, что от меня, посмотреть на реализацию проекта. Ладно, удачи вам, Николай Иваныч.

Не любил Жека оставлять недоделанных вопросов. Просил Иваныч показать построенное кафе, вот — получи и распишись. И душа спокойна сейчас.

Теперь надо на работу, узнать, как там дела. Ещё разобраться, где пропавшие машины. Вечером придётся к Маринкиному отцу съездить, Александру Петровичу.

На работе вроде бы спокойно. Ирина уже сидела в новом кабинете. Приживалась. Строгий брючный костюмчик, белоснежная блузка, с чуть распахнутым воротом, туфли на высоких каблучках, красивые глаза чуть подведены зелёным. Смотрелась она минимум как Марлен Дитрих из старых чёрно-белых фильмов. Чувствовался некий заграничный шик и шарм. Идеальный главный бухгалтер.

— Тут какой-то человек устраиваться на работу пришёл, — чуть не шёпотом сказала она, и кивнула головой в сторону коридора. — Тебя не было, он тут злился и матерился ходил. Сказал, что этого самого… тебе даст, когда приедешь…

Выглянул в коридор — там у Жекиного кабинета на лавке Митяй сидит. Его не пускала в кабинет строгая секретарша хмыря, Оксана Валерьевна, высокая красивая женщина лет 30-ти, тоже в брючном костюме, и на каблучках. Жеке нравилось, что женский персонал конторы одевался вполне в ногу со временем. Или шили сами, или заказывали в ателье, но смотрелись конторские модно и современно.

— Директора нет пока. Когда придёт, неизвестно, — внушительно сказала она, загородив высокой грудью проём двери. — Посидите на лавочке, подождите. И вообще, по записи надо!

— Я этого директора угандошу, как придёт, — пообещал Митяй, вытирая нос рукавом олимпийки. — Я тут час уже зависаю!

— Зависаешь, и чё, переломился? — внушительно спросил Жека, подходя к кабинету. — Я в месте одном был нехорошем. Потом расскажу. Заходи.

— Здравствуйте, Евгений Александрович, — очаровательно улыбнулась Оксана Валерьевна. — Вам чай или кофе?

— Кофе две чашки, — велел Жека и кивнул головой Митяю. — Пошли. И потише тут. Это наша контора щас.

Зашли в кабинет, Жека поставил дипломат на стол, сел за кожаное директорское кресло перед громадным полированным столом. На стене, как раз над ним, большой портрет Горбачёва. Непорядок. Надо бы на Ельцина поменять.

— Ну что, братан, пиши заявление о приёме, — заявил Жека. — Работать заставлять не буду, но хотя бы пару-тройку раз в неделю появляйся. Ты пацан грамотный. Через месяц-два мастером поставлю на объект. На пятую домну.

— Не, ты чё, издеваешься? — возмутился Митяй. — Какой из меня мастер? Я электриком-то не работал. Так… В Еловке помогал проводку перетягивать. Да у нас в товариществе по мелочёвке, розетки менял.

— Ну вот, всё-таки работал же? — возразил Жека. — Разберёшься со временем. Специальность у тебя есть. Не балду же в шараге пинал два года? Мне свой человек нужен, который за работой смотрел бы. Чтоб дело шло. Врубаешься? Не будешь справляться, в помощь дам кого-нибудь, поднатаскает тебя. Митяй… Ты должен работать тут. Если работяги не все акции продадут, тогда посмотрим.