Чтение онлайн

— Чё сразу не снял? — спросил Славян, когда ехали обратно.

— Зачем? — удивился Жека. — Это же валюта, братан! Когда деревянный превратится в макулатуру, валюта останется валютой. Куда нам деньги-то? А дойчмарки лежат, пить есть не просят.

Продавать через биржу оказалось легко и просто. Было бы что…

Следующий день на телефон товарищества позвонили с железной дороги, и сказали, что сейчас по ветке на деревообрабатывающий завод будут поданы 20 платформ для отгрузки продукции заказчику. Славян звякнул Жеке, и тот помчал на завод — вдруг помощь какая нужна, или оформление. Успел вовремя.

Железнодорожники с опорной станции уже ездили сюда, и знали что да как. На подножке первого вагона ехал составитель, и по рации говорил машинисту, когда притормозить, чтобы перевести старинную ручную стрелку с противовесом. И вот состав загнали прямо под громадный козловой кран. Осталось погрузить палеты на вагоны, скрепить, как положено по ГОСТу, и по технике безопасности.

— Что это? — недоумевал директор деревообрабатывающего комбината, глядя на длинный состав. — Всё грузить надо? Ты всё продал? Вообще всё?

— Всё! — сказал Жека, и дал директору 20 штук. — Вот держи. Оплата в полном объёме. Твоя доля.

Директор и этому был искренне рад, хотя и предполагал, что его изрядно околпашили. Ну кто ж виноват… Товар лежал, гнил, продать он его не смог, привыкши гнаться только за планом, а не за реализацией. Нашёлся тот, кто смог, и подогрелся. Тут же директор распорядился отправить несколько человек грузить и крепить пиломатериал. Через пару дней пакеты были погружены на платформы, и отправлены железной дорогой в далёкую Германию.

— У них там своего леса нет что ли? — недоумённо спросил Сергей Романович. — Отсюда далеко же везти.

— Всё решает цена. Это биржевая торговля, Романыч, — ответил Жека. — Они купили выгодный для себя товар, назначив выгодную для них цену. И может, перепродали его уже раза 2–3. Сейчас пока он до них едет, уже может, и не туда едет.

— Ой, не понимаю я всей этой вашей ерунды! — с досадой воскликнул директор. — Раньше всё просто было — делай план, да и всё. Просить кого-то купить не нужно было.

— А сейчас так. Склады вам расчистили. Давайте, запускайте производство половой рейки, подоконников и прочего, — сказал Жека. — Нам всё это крайне нужно в ближайшее время. Расчёт сразу же, от выработки, по госцене. Сколько отработаете, столько заработаете.

Чем дальше Жека влезал в бизнес, тем меньше свободного времени оставалось, тем больше была занята голова. Чуть не отправился служить. Запурхался, и уже в последний момент перед призывом занёс председателю комиссии 10 штук. Цены поднялись. Если Славян с Митяем год назад отдавали за белый билет по 2 косаря, то сейчас цена взятки выросла в 5 раз.

В конце сентября Жека пошёл к Конкину в горисполком, заручившись поддержкой бутылки коньяка в дипломате. Пошёл клянчить деньги. Оставалась надежда достроить два дома, получив государственные деньги. Ранее полученные съели инфляция и хмырь с добеевскими апельсинами.

— Привет, Кузьма Валерьич! — Жека прошёл мимо взвизгнувшей секретарши, и открыл дверь в кабинет.

— Ух ты, какие люди! Соловьёв! Директор стройуправы! — обрадовался Конкин, встал из-за стола, и махнул Жеке. — Проходи давай! Есть что?

А в кабинете-то уже портрет Ельцина и трёхцветный флаг! В ногу со временем идёт товарищ Конкин!

— Конечно, Кузьма Валерьич! Обижаете! — ухмыльнулся Жека, и достал пузырь, поставив его на стол.

— С чем пожаловал, Соловьёв? — Конкин дрожащей рукой разлил коньяк по рюмкам, и протянул одну Жеке.

— Да так… — неопределенно сказал Жека. — У нас два дома получается, недостроенными останутся. Денег хватает только на один. Деньги у государства пришёл просить.

— Да… — неопределённо сказал Конкин, выпил коньяк, и снова налил. — Ты единственный что-ли? Время сейчас такое. От многого приходится отказываться. Ты за деньгами? Нет у меня их. Всё проедаем с хода, Соловьёв. Зарплата бюджетникам, пенсии, соцгарантии. Прошли сытые времена. Ещё вспомним Союз добрым словом… Про стройку забудь. Или в область езжай, но там сейчас тоже перетурбация. Смена людей во власти. Один я вишь… Несменяемый.

Конкин, как предчувствуя, ещё в начале лета вышел из КПСС, и вступил в партию Демократическая платформа. Оттого и не полетел после путча. Посидели с полчаса, попивая коньячок и покуривая сигаретки, а потом Жека пошёл, поняв, что ничего добиться не удастся, и останутся два дома недостроенными. Разве что потом частных инвесторов найти. Но сделки с недвижимостью ещё были запрещены.

— Я тебе главное-то не сказал, Соловьёв! Иди сюда, на посошок! Садись! — Конкин усадил обратно уже собравшегося уходить Жеку. — Давай ещё по одной. А теперь слушай. В город пришла гуманитарная помощь из США. Куриные эти… Как их? В общем, куриные ноги. Очень дешёвые. В количестве 3 килограмма на трудящегося. И сухпайки натовские по одному на трудящегося. Завтра присылай машину на центральный склад, я позвоню, чтоб тебе без очереди отпустили.

На другой день привезли со склада 750 килограммов куриных бёдер, которые называли окорочками, а по телевизору в шутку «ножками Буша», и прямо в фойе акционерного общества устроили продажу, обзвонив все подразделения, что будет производиться реализация американских окорочков по цене 36 рублей за килограмм. Тут же по пропускам раздавали гуманитарную помощь от НАТО — зелёные мешки с белой звездой. Внутри лежали консервы, галеты, кофе, джем, лапша быстрого приготовления. Пожилые коммунисты плевались, принимая подачки от геополитического врага, но ничего поделать не могли — есть захочешь, и ежа съешь. Впрочем, врагом США быть уже давно перестали в понимании людей среднего возраста, а особенно молодёжи. Люди хотели варёные джинсы, жвачку «Бубль Гум», и супермаркеты, как в Америке. Считалось — американское, значит лучшее.

В сентябре-октябре строительство понемногу приходило в себя после махинаций хмыря, и уже в середине осени АО ССМФ полностью вышло на самоокупаемость, ликвидировав долги по зарплате, закрыв дыры, и нарастив работу на 5-й домне.

Как-то вечером собрались шайкой в конторе товарищества побазарить о том, о сём.

— А вы купюры новые видели? — похвалилась Сахариха, показывая новые бумажки по 200, 500 и 1000 рублей. Вот ведь, умела она всегда удивить. Всегда у ней первой оказывалось нечто интересное. Тут же все сгрудились вокруг, давай рассматривать. А Жека подумал, много ли найдется 16-летних девушек, у кого при себе денег на две — три тысячи? Просто так, чтобы были.

— Скоро и по десять тысяч будут купюры, и по двадцать, — заржал Митяй. — При таких ценах скоро и зарплаты будут такими же.

— А у Ромы скоро будет свадьба, — как будто невзначай заявила Сахариха. — А потом они поедут заграницу.

— Отдыхать? — спросил Жека.

— Нет. Насовсем, — невозмутимо ответила Сахариха. — А мы тоже когда-нибудь поедем за границу, даже, Женька?

Жека не нашелся что ответить. За границу… Выезд за границу даже в последнее время давали лишь по весомым обстоятельствам, однако после путча отток населения начался. Ехали те, кому было что терять в наступающем безвластии. Но Сахар-то? Неужели накопил себе на остров с пальмами? Или предвидел наступление времени беспредела?