Чтение онлайн

55.

– Я располагаю крайне ограниченным числом функционирующих камер наблюдения и микрофонов в двенадцатом секторе, губернатор Виккерсон, но даже уцелевших устройств достаточно для приблизительной оценки происходящих событий – голос Умника, главного искусственного разума Астероид-Сити, был холодным и нарочито механическим, безэмоциональным – Я произвел оценку и вынужден сообщить плохие новости – атмосфера продолжает накаляться. По моему мнению двенадцатый сектор на грани мятежа.

– Чушь! – выплюнул с раздражением губернатор Томас Виккерсон, откинувшийся на спинку обтянутого настоящей коровьей кожей кресла, потягивая янтарный виски и проверяющий состояние своих банковских счетов.

Никто не знает, как обернется ситуация дальше. Дознаватели притихли последнее время. Не спрашивают больше про пропажу груза артианита и пиратские корабли. Вообще ничего не спрашивают. И это настораживает. Куда лучше было бы, прояви дознаватели столь знакомую спесивость, требовательность к дополнительному комфорту и питанию, любовь к праздношатанию по центральным секторам с одной лишь целью показать свою значимость. С такими губернатор знал, как обращаться и всегда мог найти общий язык. Немного полебезить здесь, брызнуть лестью там, предоставить элитных девочек и мальчиков, устроить несколько званых обедов и ужинов, а затем горячо облобызать и проводить прочь.

Но дознаватели другие. Чуть побегали и пошуршали, а теперь затихли. До последнего дня – когда вдруг появились в этом дерьмосборнике «внешнем» секторе с криками о теракте и том, что забирают дело под свой контроль.

Под свой контроль.

Вот это уже очень плоха. На языке политиков это называется «вота недоверия». Или «вотум»?

Едва это случилось, едва дознаватели веско заявили о себе, у многих тут же началась депрессия вкупе с лихорадочной озабоченностью о собственном будущем. Губернатор только-только закончил короткую беседу с бледным как смерть начальником двенадцатого сектора заикающемся на каждом втором слове и не знающим что ему теперь делать. Пришлось успокоить этого болвана парой словесных оплеух, что немного вернуло цвет его отвислым щекам. Пока рано паниковать. Но банковские сбережение все же проверить нужно и заодно прикинуть как действовать, если ситуация повернется совсем плохо. В случае если правительство города обвинят в неспособности, неумении, попустительстве и безразличии к криминогенной и социальной обстановке одного из секторов или всего жилого купола в целом, губернатор слетит со своей должности первым. Следом за ним – начальник полиции. Служба внутренней безопасности… их это тоже коснется, если то происшествие на самом деле терракт…

Вертинский… гребаный мать его так Вертинский… какая знакомая фамилия. Он несколько раз произносил ее в далеком прошлом. Что-то там обещал. Найти и покарать кого-то и защитить и обеспечить еще кого-то, кажется. Обещал и начальник полиции. Только долбанный Виттори тогда больше отмалчивался и не мелькал перед камерами журналистов, хотя и ему пришлось сделать парочку заявлений. Но он больше выразил уверенности в умениях и силах полицейской службы.

– Сэр, я все же настаиваю на том, что существует достаточно серьезная вероятность упомянутой мною проблемы. Ситуация по моим оценкам критическая. Рекомендую принять особые меры безопасности, сдерживания и противодействия указанные в своде генеральных инструкций и…

– Заткнись! – рявкнул очнувшийся от раздумий Виккерсон – Хватит нести чушь! Твои кремниевые мозги совсем спеклись, Умник? Двенадцатый сектор – это сброд! Никчемные неудачники плавающие в собственном дерьме, жрущие крыс под соусом из радиоактивной мочи и боящиеся даже собственной тени! Такие не способны на мятеж! Не способны вообще ни на что! Это даже не люди! Это гребаная колония визгливых вонючих паразитов! Такие не бунтуют!

– Сэр…

– Заткнись, я сказал! Я еще не закончил! Не забывай – в наших руках вентили воздушных и водных магистралей! Мы управляем вентиляцией и обогревом! Мы откачиваем оттуда их вонючее дерьмо! И если я услышу хоть один чересчур громкий недовольный писк раздающийся из «внешнего» сектора – я тут же перекрою воздух и воду, а все откачанное дерьмо верну им обратно! Да еще и из других секторов дерьма добавлю! Пусть захлебываются! Пусть глотают! Дерьмо к дерьму!

– Сэр…

– Я их всех дерьмо глотать заставлю! Всех приучу к тишине! Какая еще критическая ситуация? Какая еще грань мятежа? Чушь! Эти твари очень хотят жить! Прямо как крысы! И они знают, что я могу сделать с ними. Никакого мятежа не будет!

– Сэр…

– Что?!

– Перечисленные вами меры воздействия абсолютно незаконны – мягко и одновременно с твердой решительностью напомнил Умник – Это федеральное преступление прописанное в своде законов любой космической структуры с искусственной атмосферой и водной циркуляцией. За подобное воздействие вас приговорят к смертной казни, равно как и тех, кто выполнит подобный приказ. Это совершенно антигуманно и попирает главные человеческие права.

Чуть опомнившийся после внезапного эмоционального взрыва Виккерсон утер губы платком, им же протер стол от брызг слюны, тихо произнес:

– Само собой. Сотри мои слова, если велась запись.

Старательно скрывая безразличное выражение лица, губернатор искренне сожалел о своих выкриках. Одно только высказывание подобных намерений вслух уже считается преступлением. В крохотных мирках вроде Астероид-Сити, где один человек может лишить всех воздуха и прочих необходимых благ, к подобному относятся очень строго.

Просто накопилось… вот он и сорвался.

– Запись удалена, сэр. Будут указания?

– Продолжай мониторить ситуацию. Направить в двенадцатый сектор еще десять контейнеров пищевых пайков и раздать еду. Сытые не бунтуют. Сытые спят или трахаются. Пусть занимаются и тем, и другим, если их гребаные придатки еще не отгнили. Передать мое прямое указание начальнику двенадцатого сектора – не допустить массовых сборищ, включить в динамиках веселую умиротворяющую музыку, что-нибудь классическое. Передать мое прямое указание начальнику полиции Андерсону – не допустить дальнейшего накаливания обстановки, полицейским приказать вести себя с жителями двенадцатого сектора максимально корректно, на провокации не поддаваться, высматривать лидеров мутящих воду и, действуя по протоколу, вычленяют их из толпы для последующей изоляции. Андерсон и сам знает.

– Да, сэр. Указания приняты и уже разосланы.

– Оставь меня в покое на полчаса. Мне надо подумать.

– Да, сэр.

– Умник!

– Да, сэр?

– Никакого мятежа не будет, попомни мои слова. Крысы не бунтуют.

– Вам виднее, сэр.

56.

Не всем жителям «внешнего» сектора было нечего терять.

У некоторых была стабильная муниципальная работа и крохотные льготы, другие перебивались случайными, но достаточными для проживания заработками, третьи получали пенсии по инвалидности, старости или за гибель кормильца на производстве. А четвертые мутили дела темные, незаконные и их все устраивало.

Поэтому на текущую ситуацию в бурлящем секторе первые три категории смотрели с большой опаской, предпочтя запереться в жилых модулях понадежней, предварительно запасшись водой и пищевыми концентрами. Лучше отсидеться за запертыми на несколько замков дверями, прильнув к мерцающим и едва слышно бубнящим экранам, жадно вылавливая крохи информации о том, что происходит там – за дверьми.

Четвертая категория… ей пришлось сложнее. Вернее, пока ничего такого, все как всегда, только куда больше пьяного и странно ожесточенного люда в коридорах-улицах, вроде бы бесцельно шатающихся сначала поодиночке, а затем начинающих «кучковаться», «цепляться языками», вступать в бурное обсуждение. Всем преступным группировкам внешнего сектора было что терять. В первую очередь – территории. «Внешний» сектор давно поделен на куски и кусочки, разрезан как пицца и каждый такой кусок жадно поглощен той или иной бандой. Но мало просто владеть. Надо еще суметь защитить. Каждая группировка давала определенные обещания владельцам магазинчиков и забегаловок, хозяевам уличных лотков, борделям, аптекам. Нельзя допустить, чтобы перепившийся народ разгромил какое-нибудь заведение и разграбил его. Обычно подобная забота не была обременительной – хватит одного подкачанного быка, чтобы разобраться с парой другой тощих наркоманов и алкашей. Несколько ударов, парочка сломанных носов и ребер – и готово. Показательное наказание совершено, порядок восстановлен.

В этот раз как-то… как-то… все как-то было иначе. И обычно крайне самоуверенные банды буквально подкоркой, на уровне базовых инстинктов, почувствовали, что в этот раз парой сломанных носов дело не обойдется. О нет… грядет что-то другое и куда более серьезное…

И ведь ничего особенного пока не происходило. Но все же…

Банды начали вооружаться. Члены группировок выходили на улицы и занимали позиции в концах их «личных» коридоров. Поодиночке они больше не передвигались. Только втроем или большим числом.