Чтение онлайн

Присев на край чаши, Истинный опустил руку в чашу, коснулся чешуи и замер. Хранитель, в желании ободрить своего Повелителя, тихо заговорил.

– Это последний сбор. Мастер Олман сказал, что это последняя его линька. Именно тогда он смог дать о себе знать, и мы смогли его обнаружить. Думаю, она не будет столь болезненна как прошлые сборы.

Истинный, поднял руку с полной пригоршней чешуи, и та медовыми сполохами стала исчезать. Истинный и Хранитель наблюдали за этим процессом. Дракон обратил внимание, что в прошлые разы чешуя с ладони улетучивалась за считанные секунды, а сейчас было ощущение, что Истинный смакует каждую чешуйку.

– Что-то не так?
– решил он уточнить.

Истинный кивнул и указал рукой на сосуд, стоящий на краю чаши.

– Это чешуя в крови ребенка, что был с Аргайлом. Он был поражен сетью с магической формулой непереносимости драконов, и по непроверенным данным, умер.

Истинный поднялся и подошел к сосуду. Хранитель отступил на несколько шагов. Осторожно Истинный взял одну чешуйку с кровью ребенка и спрятал ее в кулак. Прислушался к тому, что несла ему маленькая частица, и вздрогнул.

Весь подобрался, и Хранитель с удивлением заметил, как по телу Истинного заходили небольшие сполохи огня. Но Истинный не был зол, он был скорее поражен чем-то. Опустив обе ладони в сосуд, он впитывал эту чешую и наполнялся светом. Такое Хранитель видел впервые. Чем больше чешуи впитывал Истинный, тем ярче он становился.

Хранитель, наблюдая за своим повелителем, не мог решиться сделать что-либо. Кто он такой, чтобы останавливать Истинного. А свет становился все ярче и ярче, мужчине пришлось отступить на несколько шагов и прикрыть рукой глаза, как в одно мгновение все пропало.

С тревогой Хранитель убрал руку от лица и посмотрел, что произошло.

Повелитель изменился. Жидкое пламя теперь переливалось внутри Истинного. Раньше это был застывший янтарь, сейчас это была лава, которая переливалась в человеческой форме.

Хранитель с удивлением вспомнил, что в старых дневниках именно так описывали Истинного. Живой Огонь заточенный в форму человека, и поразился тому, что простая кровь ребенка так повлияла на его Повелителя.

Истинный же мало обращал внимание, что его внутренний огонь ожил, он с нежностью смотрел на свои ладони, в которых что-то сияло белым светом. Мужчина в любопытстве вытянул шею, пытаясь заглянуть что же там. Истинный, заметив это движение, протянул раскрытые ладони, и мужчина увидел, как сияя чистотой на огненных ладонях лежало семь семян.

Истинный, подойдя к Хранителю, бережно ссыпал семена на ладонь мужчины и медленно повел рукой в сторону бассейна. На широком бортике, словно на странице высветились слова.

«Семь темных пусть берегут их, так как это тот свет, что может вернуться к ним и снова вернуть их души».

Хранитель прочитал это и пораженно охнул, а Истинный стек в свою чашу приобретая инертную форму, и маленькие чешуйки вдруг закружились под ним словно водоворот.

Слова на краю бассейна выгорели и исчезли без следа.

Хранитель низко поклонился и вышел.

КИАНИ

Мирный скрип телеги убаюкивал меня. Я с улыбкой откинулась на спину и смотрела в небо. Вот уже чуть больше пары месяцев как мы покинули лес. Но все это время настолько было наполнено событиями, что я только пару недель назад начала приходить в себя и наслаждаться жизнью.

У драконов мы пробыли недолго, Владыка Фарх, к моей нескончаемой радости, оставил попытки отговорить меня от моей идеи насчет школы Стражей.

Неделю мы провели спокойно, с детским любопытсвом изучали замок, и старались не мешать взрослым. Мне очень запомнились хозяева замка: мастер Парт и его жена Орсала. Они с огромной теплотой приняли нас и даже помогли с одеждой. Так что в Поселение родни мастера Мьюрема мы явились не такими уж и оборванцами.

Но Старейшина все равно встретил нас неласково. Ему абсолютно не понравилось, что мы не умеем себя вести, не знаем, как проявлять уважение к старшим и еще много всего наговорил, что меня, уставшую с дороги, очень сильно разозлило, и я со всей детской непосредственностью высказала Старейшине все, что думаю о его гостеприимстве и мудрости, закончив, что ничему не научив детей, стоящих перед ним, нечего и требовать от них выполнения его церемоний.

По лицам присутствующих я поняла, что наговорила лишнего, но на мое удивление старик расхохотался и пообещал, что всему меня научит, а если не захочу, то заставит. На это я смело заявила, что сначала пусть начнет учить, а потом посмотрим, кто еще отступится. Вызов был принят.

Так началось наше проживание в поселении и первые уроки. Например, что к старшим надо обращаться через уважительную приставку Тэр к мужчине и Тэри к женщине. Если же это уважаемый человек, выше тебя по положению и силе, то в таких случаях к нему надо обращаться с приставкой Лэр к мужчине и Лэри к женщине.

Я упорно обращалась к старейшине Тэр Тэори или просто Старейшина, чем невероятно его бесила, и на все его поправки приставки на Лэр, огрызалась, что это надо заслужить. Старик грозился выпороть меня, но я всегда удачно сбегала от него.

Поселение торков было огромным, по моим меркам, с высокой стеной из ровных, толстых бревен. Въезд в поселение был один и закрывался на огромные ворота. На ночь ворота закрывались и до утра никто не мог ни покинуть поселение, ни войти в него. Торки ни для кого не делали исключения. А посему каждый вечер хозяева домов, проверив всех своих домочадцев, поднимали над домом магический знак, что все живы, здоровы и находятся в поселении. И как только он всплывал над всеми домами, Старейшина давал отмашку, и ворота запирались, и на поселение опускался купол родовой защиты, который и не позволял никому проникнуть в поселение и покинуть его.

В середине поселения была большая площадь и огромный одноэтажный дом, в котором никто не жил. Практически. В нем было несколько гостевых комнат, для гостей поселения, но служил дом для сбора жителей. Здесь собирались старшие домов на совещания, праздновались значимые события, проводились разборки при ссорах, здесь же была импровизированная школа, где маленьких торков учили читать, писать и считать, а также преподавали историю и географию. Дом редко, когда был пустым. Он, по сути, был местом сбора всего селения и кабинетом старейшины, который с утра приходил туда и сначала учил малышей, а потом разбирал вопросы со старшими.

Меня с братьями старейшина хотел разместить в одной из гостевых комнат этого дома, но тут вмешался мастер Мьюрем и настоял, чтобы мы жили в его доме. Старейшина не возражал, так мы познакомились с женой мастера тэри Лани и его младшими детьми. Со старшим Лимом мы познакомились еще в лесу, а в замке совсем сдружились, и он стал нашим верным союзником здесь в поселении и рассказывал, как все устроено, и терпеливо обучал работе по хозяйству.

А вот мастер Мьюрем занялся нашей физической подготовкой, по мне так лучше бы убил сразу. Мы занимались ежедневно, начинали с пробежки вокруг поселения и заканчивали тренировками на плацу, расположенного с внешней стороны от стены. Плац, надо сказать, был интересным местом: помимо турников, площадки для спаррингов и мест для отработки работы с оружием, ну не знаю как они называются, тут была небольшая дорожка с препятствиями. Она огибала весь плац по периметру, и мастер Мьюрем частенько гонял нас по ней. Причем это могло быть спонтанное решение, он давал команду, и мы, бросая все дела, бежали на полосу препятствий. Иногда, сильно устав, я мысленно ныла о том, что я не хочу в школу стражей, если там надо так тренироваться. И вообще, я сомневаюсь, что меня возьмут. Во-первых, я слабачка, а во-вторых, девушка. Мирх успокаивал меня как мог. Говоря, что с каждым днем я становлюсь крепче и сильнее, что в любом случае я пройду отбор и буду учиться в школе стражей, уж он-то знает.