Чтение онлайн

– Ну и что?! Скина вылечит!

– Вылечит, конечно. Но сколько времени на это понадобится? Не меньше полторы декады, чтобы она только вставать смогла. А чтобы рана зарубцевалась, считай и весь месяц. Нет у нас такого времени. Особенно после того, как вы Ореста завалили.

– Я её на Запретные Озёра унесу!

– Всю дорогу нести собираешься? Через болота?

– Да!

– Тогда учти, у меня всего две скины, для себя и Красотки. А без скины на Запретные Озёра соваться смысла нет, хоки заберут. Там уж или ты, или она.

– Послушайте, спорить некогда! – остановила их Тина. – Пора уходить, пока Толстяк не обделался окончательно и в набат не ударил.

Не дожидаясь ответа, она метнулась в заднюю комнату, загромыхала какой-то утварью. Вздохнув, Охотник пошёл следом. Бросил Крису:

– Поступай, как знаешь.

Сменщиков Марик не дождался, ударил в набат раньше – они ясно слышали доносящийся из посёлка тревожный звон. Если бы пошли по западной тропе, оторваться от погони не успели бы. Но Охотник повёл свой маленький отряд на север, в девственные леса, раскинувшиеся за Топкими Полянами. Вряд ли Щербатый и Борода будут прочёсывать окрестности. Скорее всего, они перекрыли тропы и отправили посыльных к соседям. Ореста в Зелёном Холме недолюбливали все, но убийство – слишком тяжкое нарушение Правил, такого не прощают. Так что о дороге, идущей на Мокрый Лес и Болотье, можно было забыть. Тем более, не стоило соваться южнее, в сердцевину края, заселённого лесным народом. Так что путь, выбранный Охотником, оставался единственным. Вот только хоженых троп в тех местах не было.

Тело Джулы вначале казалось лёгким. А потом Крису не оставалось сил смотреть по сторонам. Лишь под ноги да в спину идущему первым Охотнику. Как-то незаметно начался рассвет, затем день сменил утро. Колчан и лук со стрелами он уступил Тине без возражений, но расстаться с сумкой отказался. Слишком важным было её содержимое.

Они почти не разговаривали. В полдень, когда Охотник сделал привал, молча сжевали размоченные в родниковой воде гороховые лепёшки и растянулись на молодой зелёной траве посреди поляны, где земля успела просохнуть от весенних дождей. После бессонной ночи и поспешного бегства Криса разморило. Дыханье Джулы стало ровным, хоть и слабым. Теперь он был уверен, что сумеет спасти её. Пока дойдут до Запретных Озёр, Джула оживёт. А там… видно будет!

Времени на сон Охотник не дал. Пришлось продираться сквозь промокшие заросли, пока на лес не опустились сумерки. Крис так устал, что не помнил, как выбирали подходящее место, как устраивали лежаки из ветвей лапника, как Тина делила ужин. Опустил ношу на землю, присел сам – и тотчас провалился в чёрный глухой сон.

Ему показалось, что ночь длилась одно мгновение. Только что Охотник скомандовал: «Привал!», а уже вновь безжалостно трясёт за плечи. И солнце поднялось, и Тина успела разогреть похлёбку на маленьком бездымном костерке. Крис, туго соображающий спросонья, сел, протянул руку за ложкой… и не сдержавшись, застонал – так свело плечо.

– Болит? – участливо спросила Тина. – Давай разотру немного.

– Не помогут твои растирки, – процедил сквозь зубы Охотник. – Всего один день тащил и готов. Как же ты её до самых Озёр нести собираешься?

– Донесу. – Крис упрямо тряхнул головой.

Попробовал согнуть и разогнуть руки. Было больно, но терпимо. Тогда он встал, подошёл к Джуле, попробовал приподнять её. Не смог. Как будто за ночь тело девушки сделалось в десять раз тяжелее. Тина это поняла сразу. Сердито покосилась на мужа, вынула свёрток из своей сумки, протянула.

– Надень. Она добавит силы.

Охотник вздохнул, поставил опустевшую миску.

– Ладно, будь по-вашему. До Рубежа можешь пользоваться скиной Красотки. Но дальше – решай.

Шесть дней они шли на северо-запад. Это было заметно по тому, как двигалось солнце над головой, да и подаренная когда-то сестричкой Грейс игрушка говорила о том же. Крис пытался вспомнить северо-западный край карты, нарисованной на стене Ратуши, сообразить, где они находятся. Получалось, что давно осталась восточнее Грибная Поляна, а то и Гнилой Ручей. К середине седьмого дня лес начал меняться. Рощи кислиц и орешника больше не попадались, чернолисты стали мельче, кора у комлей была не рыжей, а зеленоватой. Слой мха и прелой прошлогодней листвы под ногами влажно чавкал. Всё чаще Охотник останавливал их, а сам шёл вперёд – разгонял молодых ленточников. Они приближались к болотам.

Дневной привал сделали на небольшом холме, густо поросшем недозревшей стеклянкой. Против обыкновения, Охотник не торопил. Помог собрать сухие сучья, сам развёл костёр. Распорядился:

– Ждите здесь, я пойду искать проход через болота. Рановато мы сунулись, тропы не просохли. Не забывайте дежурить по очереди. Скоро местная живность почует человечину, приползёт.

И ушёл.

На Тину напутствие мужа подействовало. Вечером, после ужина, она никак не могла заснуть. Крутилась на подстилке из лапника, сопела, то и дело вскидывала голову, проверяя, не задремал ли оставшийся дежурить Крис. И в конце концов села рядом с ним.

– Давай лучше я покараулю. А ты спать ложись.

– Боишься?

– Боюсь. Всё кажется, опять пузырь подползает. Если один раз это пережил – уже не забудешь.

– Пузырь не самый опасный, шлейфокрыл и большой ленточник страшнее. Или хока.

Тина хмыкнула.

– Ты чего? Не веришь, что хоки людей едят? – Крис покосился на неё.

– Можно подумать, ты веришь? Это же сказка.

Крис вновь посмотрел на сестру. Тина зачерпнула из сумки горсть нарванной днём недозревшей стеклянки, высыпала в рот. У парня от одного этого зрелища оскомина челюсти свела, а она жевала кислые ягоды, как ни в чём не бывало. Неожиданно спросила, глядя на лежащее рядом с костерком тело Джулы:

– Интересно, она чувствует что-нибудь? Слышит нас?

– Кто, Джула?

– Нет, та, другая. Какой она была в прежней жизни? Похожей на Джулу? Или на Милу? Ясно, что не на меня.

Крис дёрнулся. Поспешно принялся возражать:

– Тина, перестань! Это выдумки, что люди, надевшие скину, превращаются в хок. Они лишаются разума, убегают и гибнут в болотах, как Рита.

Тина внимательно посмотрела на него. Улыбнулась едва заметно.

– Рита разве утонула в болоте? Думаю, ты многое знаешь о хоках, гораздо больше меня. Но и я могу о чём-то догадываться. О том, что сталось с Белянкой и другими жёнами Охотника, например.

– И что с ними сталось?

– Охотник уводит жён на Запретные Озёра. Только не всех. Он выбирает в жёны не самых красивых девушек, а самых умных, ты заметил? Но и те, кого выбрал, не всегда годятся. Потому некоторых он возвращает, как Мальку.

– Для чего годятся? – опешил Крис.

– Не знаю пока.

– Чушь какая! Люди и хоки – враги, они воюют многие сотни лет. Твой муж – самый страшный враг хок. Он ведь превращает их в скины!

Тина не ответила, высыпала в рот ещё одну горсть ягод. А Крис понял, что совсем не знает сестру. Привык считать её замкнутым, озлобившимся из-за собственного увечья ребёнком. Не задумывался никогда, какие мысли блуждают в её голове. И уж тем более, он понятия не имеет, кто такой на самом деле Охотник.

Спросил осторожно:

– А ты… Тебя он не собирается уводить на Озёра?

Тина удивлённо взглянула на него.

– Что значит, «не собирается?» Я уже туда иду.

У Криса дрожь пробежала по телу.

– Так в Ратуше ты серьёзно говорила, что хочешь стать хокой? Я думал, ты Марика пугаешь.

– Серьёзно.

– Почему?!

– Потому, что они могущественные, ничего не боятся. – Она помолчала, затем добавила тихо: – И они красивые.

– Но они ведь неживые!

– А я – живая? Разве я живая, если никому не нужна в этом мире?