Чтение онлайн

– Совершенно верно!

– Как закончите – ждите моих распоряжений. Кстати, приборчик тот, что покойник смастерил, тоже заберите. И пусть твой парень меня отвезет на аэровокзал.

Рихард сидел в кафетерии, не спеша потягивал пиво. До отправления рейса на Варшаву оставалось полчаса. Плюс сорок минут полета. За это время все что угодно могло случиться. Он прикинул, выиграет ли что-то, если возьмет авиетку в прокат. Получалось, ничего не выиграет. Паршиво. И пиво попалось паршивое!

Он отодвинул недопитый бокал, и тут же зазуммерил виз. Варшава. Ну вот, накаркал.

Лицо у Сабониса было растерянное. «Не удивляться» у старшего инспектора не получилось.

– Докладывай, – кивнул Берг. Он догадывался, что сейчас услышит.

– Я в номере у Маслова. Он подорвал себя, когда… короче, он мертв.

– Короче не нужно. Давай подробности.

– Я вошел в номер. Ни в коридоре, ни в ванной, ни в гостиной объекта не было. Когда я попробовал приоткрыть дверь спальни – шарахнуло. Я такого никогда и не видел. Похоже на то, что он себе голову заминировал, и взрыватель подсоединил к двери. То есть головы у него нет вообще, только осколки черепа. Показать?

– Не надо.

– Но если бы я не вошел, он бы все равно подорвался, – под кроватью таймер лежит, к взрывателю подсоединенный. Самое странное – как он голову изнутри заминировал? Взрыв не сильный, но черепушка лопнула, и мозги расплескало по стенам. В уши пластид позабивал, что ли? Или в нос? Тогда как дышал? А еще на стене у изголовья надпись накарябана.

Берг встрепенулся.

– А вот это покажи.

Картинка на экране дернулась в сторону, смазалась. И опять стала четкой. На пастельно-желтой стене из-под густых алых потеков проступала надпись, сделанная синим маркером. «Одиночество это смерть».

Берг прикрыл глаза. Даже так, значит? Убил себя, лишь бы не попасть в наши руки. Стать «подопытным кроликом» боялся больше, чем умереть. Хотя… что такое «умереть», он уже не раз испытал, чтобы бояться.

Лететь в Варшаву в любом случае теперь бесполезно, Варшава «отработана» полностью, как и Киев. И там от «инопланетянина» остался только труп. Вполне человеческий труп, никакого интереса для СБК не представляющий. Рихард устало повторил Сабонису инструкции, отданные недавно Квятковскому, и вызвал Лауру.

На удивление, комиссар Арман ответила не сразу. Рихард успел дойти до кассы и обменять «варшавский» билет на «симферопольский».

– Извини, что сразу не ответила. Я в Симферополе, прогулку Медведевой отрабатывала.

– Что, удалось проследить?

– Почти… Она оторвалась от наружки минут на десять – в городе с воздуха следить сложно. Но ребята ей одежду «маячком» мазнули, так что нашли быстро. Она никуда, кроме подземного торгового центра, не заходила. И с Круминем не встречалась – я опросила свидетелей. В общем, мы знаем, что она делала, с точностью до секунды.

– И что?

– Смотрела шубы в меховом салоне.

– Шубы?!

– Да. Ничего не купила, но попросила у продавщицы виз. Сделала один звонок и отправила два письма. Кэш, разумеется, обнулила, но девушка запомнила часть разговора. Медведева сказала кому-то, чтобы тот передал виз соседу…

– И все?

– Все, что она услышала.

– Ты затребовала от оператора информацию, на какие номера были звонки?

– Обижаешь! Один зарегистрирован в Симферополе, второй в Дюссельдорфе. Ребята выясняют, кто владельцы. О немецком номере ничего сказать не могу, но здешний – это точно выход на Круминя! Максимум час, и ребята возьмут след.

«Если Медведева не отправила команду “сматывайся!”» – подумал Берг. Говорить не стал, пусть ребята пороют, – а вдруг! Его больше заинтриговал звонок на берега Рейна… или человеку, постоянно там проживающему.

Додумывать он не стал – позже! Главным сейчас было другое.

– А как дела в «Гнезде чайки»? Пристинская просыпалась?

– Нет. Кстати, Коцюба сказала Медведевой: «Свечение пропало час назад, а она не просыпается».

У Берга чуть виз из руки не выпал.

– Когда?!

– Утром, как раз перед звонком Буланова.

– Что ж ты сразу не сказала?

– Я не знала, что это важно, ты же меня ограничиваешь в информации. – Лаура обиженно поджала губы. – В рапорте я это упомянула. А он полчаса как у тебя, между прочим.

Берг лишь крякнул с досады. Рапорт он собирался прочесть в самолете, по дороге в Варшаву, не торопясь, обстоятельно. Думал, что самое главное уже знает. Оказалось – нет. Впрочем, прочти он рапорт на полчаса раньше, это ничего не меняло.

Да, это был цейтнот. Конечно, стопроцентной уверенности быть пока не могло, но на девяносто девять и девяносто девять сотых – Пристинская тоже мертва. Не ставя эксперименты с альфа-ритмом, не взрывая голову во время «летаргии». Просто умерла – ее сознание само «отсоединилось» от человеческого тела. А значит, и эта зацепка утеряна.

Рихард не понимал, что происходит. Но то, что он происходящее не контролирует, – несомненно. Смешно как получается: пальцем не пошевелил, чтоб отдать приказ о зачистке, а она идет полным ходом. Шеф может быть доволен, все как он хотел! Никто не узнает о «космических пришельцах».

А как хотел сам Берг? Ему вроде тоже жаловаться не на что? Приказ не нарушил и ручки кровью невинных не замарал. Все как бы само собой получилось. Везунчик. Только цель этого то ли вторжения, то ли проверки он так и не разгадал. Пока не услышал о смерти Пристинской, оставалась надежда, что гибель Коновальца и Маслова – сбой заложенной в их сознании программы. Но теперь ясно – нет сбоя. Программа отработала полностью и по завершению самоликвидировалась. Если то же произойдет с Коцюбой и Круминем, доказательств вторжения не останется, кроме дурацких изотопов. Вот шефу радость! А пришельцам и подавно: выполнят они, что задумали, а мы будем только сидеть и репу чесать. Кумекать, как бы секретность соблюсти. Тьфу ты!

Берг остервенело потер висок. Да, тянуть время оказалось ошибочной тактикой. Но еще не все потеряно! Пока кто-то из двойников жив, остается надежда добраться до пришельцев. Постараться выяснить, что за эксперимент они проводят. И повлиять на его результат. А шефа с его идеей зачистки – к черту! Какая там зачистка – пока программа работает, двойники неуязвимы, а когда завершается, они и сами умирают. Нет, они нужны были Бергу живыми. Он должен успеть поговорить хотя бы с одним из них, попробовать понять. Они ведь люди!