Чтение онлайн

— Чего?

— Поубивали друг друга?

— О лысина Льва, Михалыч, да ты подумай своей лохматой головой, как они могли такое сделать? Пока один резал другому горло, тот его прикладом по голове, да так, что мозги всмятку? Или вначале Григорий разбил голову Федоту, а потом вскрыл сам себе горло? Сколько сырых грибов надо съесть, чтобы в такое поверить?

— Подумаешь, — проворчал Михалыч, — уже и спросить нельзя.

— Нельзя, Михалыч, нельзя. Самому нужно думать, а то разжижение мозга начнется, — наставительно ответил Дюша. — Ладно, пока там, на форпосте, телятся, давай еще раз осмотримся.

— Да я не силен в этих следопытских штучках, — развел руками рядовой Шагов. — Вот была бы тут техника, это запросто.

— Эх, Михалыч, сколько мы уже вместе в патрули ходим, а ты так и не научился?

— А зачем? Ты же умеешь! — простодушно отозвался рядовой.

Дюша от такой простоты, несмотря на то, что уже давно знал Михалыча, просто опешил. Не найдя подходящих слов, сержант выразительно сплюнул и закинул автомат за спину.

— Так, Михалыч, давай встань вон там и присматривай за окрестностями, — скомандовал сержант. — Надеюсь, это ты умеешь?

— Отож!

— Вот и присматривай. Я пока к следам еще раз присмотрюсь, может пойму чего.

Михалыч кивнул и поднялся немного выше по склону. Дыхание осени уже примяло даже вечнозеленые ели и кустарники, и просматривалось ущелье очень и очень неплохо во все стороны. Механик-водитель достал было бинокль, но затем передумал и повесил на грудь. Дюша просил присматривать за окрестностями, а с биноклем можно легко проглядеть движение неподалеку. Поэтому Михалыч просто смотрел в оба глаза, подмечая каждое движение. В основном пока двигался только сержант Мумашев, увлеченно расхаживающий туда-сюда возле тел. Дюша присаживался, осматривал, вскидывал голову и что-то высматривал в ущелье, потом снова склонялся к убитым, то к одному, то к другому.

Через некоторое время Михалыч заскучал и начал зевать. Кусты не шевелятся, деревья не качаются, только Дюша все ползает и ползает, что-то бормоча под нос.

— Дикие люди, — громко сказал Дюша, заставив Михалыча встрепенуться и открыть глаза. — Э, Михалыч, да ты заснул что ли?

— Нет, ты что. Просто задумался.

— Ох, прибьют нас когда-нибудь, из-за такой твоей задумчивости, — погрозил пальцем сержант. — Как и этих двух… раздолбаев. Вот ничему жизнь людей не учит!

— Так кто их? Твари? — заозирался Михалыч.

— Да не, свои же. В смысле люди. Уж на что я хреновый Соколиный Глаз — был у Прежних такой следопыт знаменитый — и то понял. Четыре человека поднялись по ущелью и устроили тут привал. Ходили, шумели, жгли костер, в общем, вели себя чересчур нескромно. Патруль из Федота и Григория, проходя по нижней дуге, враз обнаружил нарушителей. Зашли с двух сторон, наставили оружие. Поговорили. Ну, или просто постояли друг напротив друга.

— А что же они про нарушителей по рации не маякнули?

— Вот я и говорю, ничему жизнь людей не учит! — досадливо отмахнулся Дюша. — Не сообщили, не предусмотрели, полезли вперед, вот и получили. То ли в них камни кинули и оглушили, то ли еще что, тут моих познаний следопытства не хватает. Но факт остается фактом — прибили рядовых и все тут.

— Оружие не взяли, форму не взяли, ничего не взяли, — задумчиво указал Михалыч. — Зараженные?

— Не, эти бы как раз раздели до трусов. Я ж говорю, свои же, люди! Бежали от кого-то, забежали в горы и решили, что все, оторвались. То есть, понимаешь, бежали люди от людей, и эта четверка, поднявшись в горы, решила, что их преследователи туда не сунутся.

— Понимаю, вроде бы, — кивнул Михалыч, подумав. — И что потом?

— Да ничего. Убили и побежали вниз. Ерунда какая-то. Допустим, преступники сбежали, так? Но почему тогда оружие не взяли и побежали обратно вниз?

— Может, эти четверо просто заблудились? А тут поняли, что практически на границу забежали?

— Не исключено. Но кто тогда? Солдатики из артполка в жизни бы в эти горы не полезли, и уж тем более наших убивать не стали. Кто еще поблизости есть? Мотопехота к северу, сколько там до них?

— Километров восемьдесят, — припомнил Михалыч. — Но эти, как ты сказал — в жизни бы не пробежали бы столько по степи.

— И в горы не полезли бы, вот — вот. К востоку еще смешанная часть «поддержки штанов», но, сколько там до них по степи — еще больше, чем до мотопехоты. И пара поселков возле воинских частей, да пяток хуторов в степи, с самыми безбашенными жителями.

— Во, вот эти точно могли, — обрадовался Михалыч.

— Могли. Теоретически. Не та публика там селится, на этих хуторах. Одиночки, край двое. Умелые да безбашенные. Даже если сойти с ума и предположить, что они объединились, то валяться вот так тела не оставили бы. Да что там, думаю, они не попались бы нашему патрулю изначально.

— Тогда непонятно.

— Я и говорю, мистика и загадки, — покривился Дюша. — Не люблю эту гадость аж до зубовного скрежета. Вечно потом выясняется, что не было никакой мистики, а был придурок или кучка придурков, нарушивших инструкции или еще что, и начавших в меру своей придури заметать следы.

— Прогуляемся вниз, по следам этой четверки? — робко предложил Михалыч. — Может, и выясним чего?

— Прогуляемся. Непременно. Но потом.

Сержант уселся на толстый слой опавшей хвои под елью, прислонился к стволу и закурил. Михалыч присел неподалеку. Первые, самые смелые мухи и оводы уже крутились над трупами.

— Дюша, твой табак на все ущелье воняет! Демаскируешь позицию!

— Как по мне, так ваши вопли, Дрон, демаскируют нас еще лучше, — проворчал Дюша в ответ. — Что так долго?

— Осматривали ущелье по дороге, — пожал плечами Асыл.

— И как?

— Да никак. Окромя твоего табака ничего не учуяли.

— Дался вам мой табак! Я может специально курил, чтобы эти четверо идиотов случайно не полезли! — в сердцах огрызнулся сержант. — А то убил бы под горячую руку и поминай, как звали.

— А твари? — тупо спросил Дрон.

— Что твари? Нет их в ущелье! Уж я тварей лучше чую, чем вы мой табак. И вообще, раз такие умные, могли бы мне купить табачок получше, — заворчал Дюша.

Асыл тем временем пробежался по прогалине, несколько раз заглянул за кусты, осмотрел трупы и вернулся.

— В целом, все ясно, — заявил капитан, — но не хватает пары штрихов. За ними пойду я и сержант. Ты и ты, — палец ткнул в Дрона и Михалыча, — свяжитесь с форпостом, передайте, мол, код зелено-оранжевый, 257, и приступайте к переноске тел.

— Волокушами? — уточнил Дрон.

— Да хоть на вертолете, — хохотнул Асыл. — Мертвым все равно! Давай, сержант, побежали!

Оставив размышлять, как лучше перетащить трупы наверх, к форпосту, Асыл и Дюша побежали вниз. На ходу капитан успевал рассматривать какие-то следы, хмыкать под нос, бормотать что-то вроде «ну [цензура] вам, голубчики!» Сержант молча бежал следом. Придет время и все выяснится, ни к чему сейчас заводить расспросы и сбивать дыхание. Умение терпеливо ждать Дюша отлично постиг за свою недолгую (по меркам Прежних), но очень бурную жизнь.