Чтение онлайн

— Полковника Еременко я проинструктировал, пока мы притворяемся своими для заговорщиков, все эти инопланетные отбросы не должны на нас наваливаться, так что шансы есть и очень хорошие. Врежем заговорщикам так, чтобы уже больше не встали, не смогли позвать инопланетян, тогда и со всем остальным будет время разобраться. Мятеж подавим, да думаю, там проблем не будет, большая часть втянута обманом или просто получила приказы, не зная сути происходящего. Был бы Лев в сознании, работал бы Остров, уже бы разослали сообщение на всю планету, разом бы обрубили заговорщикам все хвосты.

— Но как?

— А вот так, как и ты. Или ты скажешь, что легко убил противника-человека?

— Нет, — ответил Роман после долгой паузы.

— Всем было тяжело убивать человека в первый раз, даже Льву, — тихо сказал Андрей. — Но со временем приходит умение разделять, приходит понимание, что те, кто гадят другим людям, ничем не отличаются от тварей.

Роману тяжело было такое представить и он только вздохнул.

— Вот поэтому я решил мчаться на аэродром. Дольше, опаснее, рискованнее — кто знает, что случится в Риме за то время, пока мы туда летим! Но больше шансов пролететь, больше шансов достать верхушку заговорщиков.

— А Остров? — осторожно спросил Роман.

В его воображении Остров представал какой-то мрачной крепостью, занимающей весь собственно, гм, остров. Мрачные стены, поднимающиеся из воды, мрачные волны, бьющие в эти стены, и над всем этим кружили мрачные инопланетяне. В общем, все было мрачное, суровое и, практически наверняка, не соответствующее реальному положению дел.

— А что Остров? — пожал плечами сержант. — Там хотя бы системы защиты есть, полно оружия, чего Алинка там столько возилась, вообще не понял. Скорее всего, там еще инопланетяне навалились, не знаю уж, сработал наш небольшой сюрприз, все-таки сами монтировали.

Андрей замолчал, уставившись куда-то в пространство, словно хотел узреть неведомый Остров — обязательно с большой буквы, она прямо ощущалась в словах майора Мумашева. Роман попытался представить, каково это, очнуться в чужом времени, считать своим домом чужие места и не смог.

Разговор оборвался словно сам собой, хотя у Романа еще оставалась масса вопросов — ответы на которые, как он подозревал, опять не прояснили бы ничего. Словно Андрей… хотя нет, почему словно. Он и прибыл из другого мира, а если верить в инопланетное происхождение — то буквально из другого. Того мира, в который Роман мечтал пробиться своими заслугами.

Он побродил по самолету, нигде не находя себе места и всюду ощущая себя чужим. Бравые десантники вот ничего такого не ощущали, летели выполнять приказ, бить заговорщиков, посягнувших на устои Федерации. Роман вспомнил слова майора, как-то неожиданно понял и увязал их, про обман, приказы и то, как нелегко убивать других людей. Эти парни верили, что будут убивать тех, кто посягнул на человечество и Федерацию, черпали в этом силы.

Обе стороны собирались и убивали людей, под возгласы «заговорщики и твари!»

Сер… сержант-майор вот твердо верил в свою сторону, что она права. Заговорщики тоже верили в свою правоту. Заговорщики, занимавшие высшие посты в Совете и армии — они же, по сути, были законной властью. Могли они приказывать Льву? Возможно. А Лев не подчинился и формально тоже стал заговорщиком, мятежником, не так ли?

Роман потер лицо, думая о том, что он слишком много думает. Попытки все понять только делали хуже, разум кипел, опять хотелось просто взять и убить всех вокруг. Но что он мог? Стрелять? Это Андрей умел лучше сто, нет, тысячекратно. Командовать? У него не было подчиненных. Предлагать то, чему его научили в училище? Глупо, бессмысленно и бесполезно.

Роман не помнил, сколько прошло времени, но в какой-то момент он словно очнулся, собрался с мыслями. Перерыв, когда не требовалось никуда бежать, ехать, стрелять, убегать или догонять, помог. В сущности, он мог бы точно до такого же додуматься и дойти еще там, внизу, но что поделать — опыта не хватило!

Мысль была проста, как автомат и так же надежна.

Что составляло основу жизни Романа? Вера в Льва! Желание быть таким, как Лев! Поверить, что Лев, после всех своих подвигов и дважды спасения Федерации вдруг решил начать вредить людям?! Немыслимо! Невозможно! Поэтому следовало и дальше держать сторону Льва, сражаться за людей, верить в них, не дать заговорщикам и тварям губить людей. Ведь не твари расстреляли подчиненных Романа, а также Хадишу и Бахрама, ох не твари. Люди. Люди, выполнявшие приказ генерала Толлини, а Роман поддался на его уловки, забыл о том.

Вот так, подумал Роман, держаться стороны Льва и все тут. Но если все же окажется, что Лев предал, вот тогда… Роман еще сам не знал, что тогда, но ощущал некую мрачную решимость внутри. Пробиться выше, добраться и застрелить Льва? Немыслимо. да. Как немыслим был и Лев, предающий людей, ради каких-то эфемерных вещей вроде еще кусочка власти или роскоши.

Из размышлений и прилива решимости Романа вырвал выкрик знакомого голоса:

— Берегись!

Не успел Роман подумать «опять началось», как самолет словно разорвало пополам, а его самого подхватило мощнейшим потоком воздуха, швырнуло наружу, словно пушинку.

У Романа опять потемнело в глазах, стало трудно дышать и он, кажется, даже на мгновение потерял сознание. Пришел в себя, все крутилось и вертелось перед глазами, вокруг точно так же крутились и вертелись другие люди, орали страшно. Холод и ветер, раздирающий лицо, посвист в ушах, отчасти заглушающий крики и верчение земли перед глазами.

Голова кружилась, Романа начало тошнить, но он внезапно узнал этот город. Рим!

Пах, пах, пах, пах, доносились негромкие хлопки. Роман даже не понял вначале, что происходит, затем его пробило ужасом осознания и ознобом от холода. Система противовоздушной обороны Рима стреляла и расстреливала корабли десанта. Из некоторых уже прыгали люди, мчались вниз и раскрывали парашюты, даже пытались стрелять, хотя с такой высоты все это было бесполезно.

— Держись!

Роман услышал этот возглас и одновременно с этим что-то мелькнуло рядом, промчалось мимо стремительным снарядом. В следующее мгновение что-то свистнуло, захлестнуло ноги Романа, стягивая их вместе путами. Его дернуло вниз, едва не оторвав ноги, Роман машинально попробовал нагнуться, рвануть, взрезать путы и увидел. Сержант, сложив руки вдоль тела, мчался вниз целеустремленно и от него к Роману тянулся тонкий стальной тросик, чуть ранее захлестнувший ноги младшего лейтенанта.

— Мы разобьемся!!! — все же заорал Роман.

Пах, пах, пах, пах, пах. Снаряды рвались, кромсали тела, над головами что-то рвалось и грохало. Мимо промчалось несколько бронетранспортеров, вывалившихся из трюма. Техника должна была снабжаться своими парашютами, но те не выскочили, а может их просто порвало выстрелами. Сержант мчался, не оборачиваясь, похоже, спеша успеть к земле.

А земля — такой знакомый Рим, пусть Роман и не видел его толком сверху ни разу — приближался, мчался навстречу. Намного быстрее, чем самому Роману того хотелось бы, по правде говоря. Также Роман видел, что в городе идет сражение, а их несет в самую его середину. Что-то было неправильное в этой картине, и он даже не сразу понял, что. Завертел головой, борясь с позывами тошноты и вдруг увидел.